— Галочка, куда же?
— Не могу я тут… — начала она и смолкла.
Она больше не возвращалась к этому разговору, но сердце у меня сжалось. Я понял: ей здесь нельзя оставаться. А я — как я могу уехать? Как оставлю ребят?
Осень подходила не торопясь, но мы во всем видели ее приближение. Папоротники стали рыжими. Зашуршал под ногами палый лист. А Леночка принесла мне стебель ландыша, на котором вместо легких белых колокольчиков висели крепкие оранжевые шарики:
— Какие это ягоды?
— Ландышевые семена, Леночка, — ответила за меня Екатерина Ивановна. — Осень, Леночка, осень…
Дела было много, и дело не ждало. Я изо всех сил старался оглушить себя работой, и только мысль о Гале по-прежнему не давала мне покоя.
И вот в конце октября пришла телеграмма:
«Жду тебя Киеве. Сдавай дела, есть большая работа Украине.
Макаренко».