— Летом… О, к лету здесь такое можно развернуть!.. — мечтательно произносит Алексей Саввич. — Такая площадка… Я все взять в толк не могу, как это она у вас попусту пропадает?
— А чего… Мы при чем… Нам разве говорили?.. — несется с разных концов мастерской.
— А сами вы сообразить не можете? Повесили волейбольную сетку, вот она и мокнет под дождем и снегом, а дальше что?
— Вы не знаете, Алексей Саввич, это не простая сетка, — лукаво говорит Король. — Если б не она, не миновать бы Семену Афанасьевичу Тимофеевых рогов. Вам разве никто не рассказывал?
И верно! Об этом событии Алексей Саввич ничего не знает, его ведь тогда еще не было у нас. И наперебой, со смехом ребята начинают рассказывать:
— Тимофей-то ноздри раздул, глаза кровью налились — вот сейчас подымет Семена Афанасьевича на рога! Бежит, ничего не видит, злой как черт — и в сетку ка-ак врежется! Запутался, землю роет, понять ничего не может, а тут Семен Афанасьевич ему ка-ак даст!
— А вы где были?
В голосе Алексея Саввича, в выражении его лица — ни малейшего нажима, но ребята словно под душ попали. Короткое молчание, потом Стеклов говорит сквозь зубы:
— Да где были — удрали… Семен Афанасьевич один остался. Он да Тимофей.
— Теперь бы не удрали, — уверенно говорит Жуков.