Что же с ним было? Фронт. Окружение под Киевом. Полтора года в партизанском отряде на Украине. Ранение, госпиталь, снова фронт. Он не умеет или не хочет рассказывать подробности.
Я очень рада ему. С ним можно говорить о брате – он знал и любил его. С ним было связано в моей жизни столько дорогого и важного!
– Как странно, – повторяю я: – всю дорогу о тебе думала, и вот, пожалуйста, ты тут!
– А я очень часто представлял себе, как это будет. Так часто, что ничего странного уже не вижу.
– Но почему ты не писал?
– Очень хотел видеть.
– Ну, извини, это нелепое объяснение!
– Я знаю, что нелепое. Но ты поверь: так хотел видеть, что не мог писать – слова получались не те.
– Да уж я бы как-нибудь поняла, ведь не один день знакомы. Кого ни встретишь, первый вопрос: «Где Шура?» И Анна Ивановна тоже: «Напиши о Шуре, как он, что с ним?» А я сама ничего не знаю.
– Понимаешь, я очень надеялся выбраться в Москву, мне нужно было видеть и разговаривать, а писать не мог. Ты уж поверь! – повторил он. – Мне Татьяна Ивановна, пока я у неё сидел, рассказала отвоем житье-бытье. Говорит, никого не видишь, нигде не бываешь, только в школе. Сердится, говорит: «Совсем свету белого не видит с этими мальчишками!» Правда?