Кира и Федя ушли от меня в этот вечер очень довольные. Но история Шуриной марки на этом не кончилась.
«ХОРОШО ПРИДУМАЛ»
Иногда в большую перемену мальчики развлекались игрой, которая называется «Зверь – птица – рыба». Все становились полукругом, и водящий ровным голосом выкликал: «Зверь – птица – рыба! Зверь – птица – рыба! Зверь…» – и вдруг, указав на кого-нибудь пальцем, кричал; «Птица!» и быстро считал до трёх. За это время надо было назвать какую-нибудь птицу (или зверя, рыбу). Если, скажем, воробья, щуку или тигра раз назвали, повторять было уже нельзя.
Многие ребята быстро исчерпывали свой запас названий.
– Пума! – говорил Румянцев.
– Уже говорили пуму.
– Росомаха! – пытался спастись Володя.
– Я называл росомаху! – возражал Толя.
И только Серёжа Селиванов был неистощим.
– Турач! – кричал он.