– Говорил я ему. И Саша говорил и Дима, а он отвечает: «Не ваше дело».
Мы стояли рядом, углубившись каждый в свою книжку. Мне показалось, что Толя уже забыл о нашем разговоре, но он вдруг сказал:
– Я про это давно знаю. Мне противно было, но я молчал. А после диспута, знаете, Марина Николаевна, я подумал: нельзя молчать. Даже и не знаю, почему так вышло. Там ничего про это не говорили. Но только я подумал: раз вижу, что человек делает нечестно, какое у меня право молчать?
– Ты прав, – сказала я. – Мириться с подлостью нельзя. А это маленькая, но уже подлость.
– А из маленькой подлости в конце концов всегда вырастает большая, – вмешалась вдруг Вера Александровна, которая, как видно, давно прислушивалась к нашему разговору.
«НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?..»
– Напишите: «Длинный обоз медленно двигался по пыльной дороге; возы скрипели и покачивались». Разберите по членам предложения.
Игорь Соловьёв беспомощно глядит на доску. Запутался, безнадёжно запутался.
– Давай нарисуем схему, – говорю я.
Соловьёв стал медленно водить мелом по доске – и вдруг меня осенило: какие неровные, неуверенные линии… прямоугольник совсем кривобокий. Может быть, потому, что он волнуется, не понимает, как делать разбор?