За два дня до Рождества пожаловал ко мне г. Курик с видом не гневным, однако и не веселым. Он привез мне копию Высочайшего указа, подписанного 1 декабря, об утверждении меня в звании вице-губернатора. Более десяти дней частным образом был о том я уведомлен, но в Сенате исполнение указов всегда встречает небольшую проволочку. Он предложил мне по краткости времени и по случаю закрытия присутственных мест собрать Совет для приведения меня к присяге и вслед затем согласно постановлениям передать мне губернаторскую должность. На первое я тотчас согласился, а второе пропустил в молчании. Он принял это за уклонение от исполнения этой обязанности, с которой так жаль было ему расстаться. Оно действительно так было, но формально отказаться я бы не смел Несколько времени оно так длилось, пока от графа не получил он строгого замечания и предписания сдать мне бразды правления, что было исполнено 5 января уже 1825 года. Часовое калифатство мое также должен я перенести в следующую часть.
Конец шестой части.
Замечания на нынешнее состояние Бессарабии
Бессарабская область составлена из двух частей, совсем почти между собою различных. Первая из них, заключающая в себе цынуты: Хотинский, Ясский и Оргеевский, до последнего трактата с турками собственно принадлежала Молдавскому княжеству; другая же половина (Буджак, т. е. по-турецки Клин именуемая, и также на три цынута: Бендерский, Аккерманский и Измаильский разделенная, была еще недавно занимаема кочующими татарами и состоит из необозримых равнин и степей, подобных тем, кои находятся в соседственной и прилежащей к ней Херсонской губернии. В первой из сих частей живут почти одни природные молдаване, другая же населена русскими, болгарскими, польскими и немецкими колонистами. Земли и селения в первых трех цынутах принадлежат почти вообще помещикам и разного рода владельцам; в последних же всё казенное, за исключением пожалованных земель и хуторов митрополии Кишиневской, армянскому архиерейскому дому, отведенных для колонистов и вновь пожалованных разным лицам.
Весьма трудно определить число жителей сей области, ибо непосредственные казенные подати, бир и даждия, собираются не поголовно, а с семейств, и в казенно-экономическую экспедицию областного правительства доставляется только исчисление сих последних; примерно же полагается жителей обоего пола, разных сословий и происхождений, до 450 тысяч. Само собою разумеется, что число молдаван, в Бессарабии живущих, превышает число жителей каждой из других наций, в ней поселенных. Но если оные взять в сложности, т. е. всех русских, болгар, сербов, немцев, греков, поляков, армян, цыган и евреев, то число молдаван едва ли третью долю против них составит.
Все сии жители Бессарабии разделены на следующие классы: 1) духовенство, 2) дворяне, 3) бояре наши, или личные дворяне, 4) мазылы, что соответствует нашим однодворцам, 5) рупташи (поповичи), 6) купцы и мещане, которые крепостные люди, и 7) евреи.
Не одни дворяне, но люди всех состояний и наций, исключая цыган и евреев, могут приобретать в Бессарабии земли и пользоваться ими на правах помещиков. Обязанности же царан, свободных хлебопашцев, обрабатывающих сии земли, к владельцам оных узаконениями весьма ограничены.
Если преимущества дворян в Бессарабии не столь велики, как в других частях Российского государства, то число их и права на сие достоинство также весьма маловажны. Только семь или восемь фамилий, и именно: Стурдзы, Бальши, Россеты, Доничи, Крупенские, Палладио, Катаржи и Рышкано происходят от молдавских бояр. Все же прочие, коих число полагают до восьмидесяти, были слугами бояр до последней войны между Россией и Турцией. В сие время пристали они к нашей армии, приняли разные должности, были комиссионерами, поставщиками, подрядчиками, шпионами и факторами, разными способами составили себе довольно значительные капиталы, выпросили себе чины и, наконец, воспользовавшись протезмией или полуторагодовым сроком, данным для обмена или продажи имения в той земле, которую оставить подданные обеих держав намеревались, приобрели за бесценок хорошие имения по сю сторону Прута.
Букарестским трактатом Бессарабия присоединена была к России в несчастном, но славном 1812 году. Спасая независимость целого государства, правительству некогда было тогда думать об устройстве вновь приобретенного лоскута земли. Важнейшие происшествия наполнили три следующие года, и когда в 1816 году во всей Европе сделался мир, то вспомнили тогда и о Бессарабии. В сей области между тем беспорядок успел установиться. С начала управлял ею осьмидесятилетний, едва двигающийся старец Стурдза до тех пор, пока силы его не оставили. Преемником его был генерал Гартинг, который усердно принялся за исправление неустройств сего края и, имея весьма мало к тому средств, успел однако же ввести некоторый порядок в судах, учредить карантины, полицию, гошпиталь, острог, сделать нечто похожее на правление. К несчастью, подозрение в корыстолюбии лишило его доверенности Государя, а вскоре потом и места, им занимаемого. Генерал Бахметев, назначенный потом наместником, должен был все беспорядки исправить; но сей заслуженный воин, честный, добрый, а может быть и умный человек, вверился, как сказывают, недостойным любимцам, и надежды на лучшее состояние сей земли опять исчезли. При сем наместнике хотели существующему в Бессарабии беспорядку дать по крайней мере какую-нибудь форму, и сделан был проект образования области. Составление проекта поручено было г. Криницкому, правителю канцелярии наместника, им из Подольской губернии привезенному, человеку умному, но как видно не имеющему довольно способностей и познаний для труда такого рода; к тому же заметить должно, что ему велено было сделать оный на срок, и времени дано было весьма мало. Недостатки сего образования вероятно замечены были самим Государем, ибо ему угодно было одобрить только оный, но не утвердить, и подвергнуть испытанию. Опыт показал, кажется, еще более его несовершенства.
К нравственному злу присоединилось в конце 1819 года еще и физическое: моровая язва появилась в некоторых цынутах. Два сенатора, Хитров и князь Гагарин, путешествовали в сие время для обозрения соседственных губерний; хотя уже чума между тем и прекратилась, им велено было заглянуть в Бессарабию. Молдаване воспользовались сим случаем, чтобы обвинять начальника своего в злоупотреблениях. Жалобы их могли быть до некоторой степени основательны, но конечно генерал Бахметев был безвиннее тех людей, которые изъявили против него неудовольствие. Желания их исполнились: он должен был удалиться.