Бессарабия поручена была временному правлению генерала Инзова, главного попечителя колоний Южного края. Долговременная служба, редкая честность его и большая деятельность в малом кругу его прежних занятий обратили на него внимание Государя. Вскоре потом вверены ему были и три Новороссийские губернии. Такое бремя было гораздо выше сил его. Беспрестанно в трудах, беспрестанно в заботах, не мог он произвести ничего полезного; истощая время свое в разных мелочах, входя во всякие подробности, упущал он из виду все важные предметы. Ход дел останавливался, беспорядки возрастали, всё шло в совершенному расстройству. Такое положение не могло быть продолжительно, перемена делалась необходима и, невзирая на самолюбие, сродное всякому человеку, уверяют, что генерал Инзов сам в том сознавался. Назначили нового наместника, а прежний возвратился опять к мирным своим занятиям.

Деятельность, вовсе неизвестная жителям здешнего края, ознаменовала первые шаги нового начальства. Подобно электрическому удару поразила она иных, других оживила. Но какое рвение ко благу общему, какие усилия ему потребны, чтобы истребить вековое зло, чтобы исправить грубые нравы, дать понятие о чести людям, не подозревающим её существования, чтобы сотворить всё там, где ничего нет, одним словом сделать всё возможное добро сей несчастной, хотя изобильной земле? Беспорядки в ней бесчисленны. Постараемся означить главнейшие и указать потом, сколько понятия наши позволяют, на способы к их прекращению.

О Верховном Совете

Следуя природному милосердию и здравой политике, Государь всем народам, покоренным его оружием, оставляет прежние законы и обычаи, все права и преимущества, коими пользовались они до завоевания. Нам казалось, что счастье сделаться подданными великого и доброго Государя, честь принадлежать к великому народу, более других в последнем столетии прославившемуся, и соединить судьбу свою с великими судьбами, кажется, Промыслом ему предназначенными, безопасность от вторжения неприятельского под защитою Великой Державы (ибо ни один сильный завоеватель с оружием в руках не ступал на священную землю Русскую, чтобы не понести за то жестокого наказания и не лишиться вскоре потом престола и жизни): всё сие должно бы быть достаточно, чтобы утешить их и вознаградить за перемену правительства слабого и иногда чуждого[48]. Но удержимся от рассуждений, не входящих в предмет наших замечаний.

Бессарабская область не только, в сходстве с Остзейскими провинциями и губерниями обратно от Польши к России присоединенными, состоит на особых правах, но подобно Царству Польскому и Великому Княжеству Финляндскому, имеет какое-то особое политическое существование. Она лежит между трех Империй, и от Австрии и Турции, равно как и от России, отделяется карантинными и таможенными линиями; но что более отличает ее от других наших владений: она имеет собственное свое высшее судилище. Сие судилище украшено великолепным титлом Верховного Совета; оно должно состоять из мужей опытнейших сего края. Сам наместник в нём председательствует, первые четыре чиновника области в нём заседают, приговоры его должны исполняться беспрекословно, не было на него апелляций и, решая по примеру парламентов прежних французских провинций, или лучше сказать, по примеру Молдавского и Валахского диванов, все дела гражданские, имеет он пред сими последними еще преимущество заведовать делами распорядительными, исполнительными, казенными и экономическими, также и апелляционными (гражданскими), уголовными и следственными; одним словом, соединяет в себе власть исполнительную, законодательную и судебную. Но как употребляет он сию власть, как оправдывает такую высокую доверенность и из каких людей состоит он, увидим мы ниже сего.

Для суждения по делам гражданским, производящимся на Молдавском языке, назначены понедельник, среда, четверток и суббота: в сии дни председателем областный дворянства маршал, а присутствуют пять депутатов от выборов и два члена от короны. По вторникам же и пятницам производство дел по-русски; бывают наместник, губернатор, вице-губернатор и оба председателя: тогда полное собрание, и занимаются делами исполнительными и казенными. Но как всякого рода дела должны поступать в Совет, а только два дня в неделю дается для их рассмотрения: то спрашивается какая медленность должна происходить от того, и как губительна она, особенно для части полицейской, где малейшее промедление часто сопряжено с великим вредом для пользы общей?

Видя сии неудобства, казалось непонятным, как мот бывший наместник Бахметев, под наблюдением которого сочинялся проект образования области и представивший его на Высочайшее утверждение, как мог он таким образом дать оковать себе руки и лишить себя способов действовать беспрепятственно для пользы службы? Болтливость одного хитрого, хотя и неосторожного человека (г. Курика), большего приятеля г. Криницкому, редактору образования, пояснила нам сию задачу, и вот история учреждения Совета.

Генерал Гартинг, мало сведущий в делах до управления касающихся, и опасаясь ответственности, по самым похвальным побуждениям, сзывал всех председателей и советников разных присутствий, чтобы совещаться с ними о делах области, узнавать нужды её и способы к удовлетворению, и часто руководствовался их мнениями. Сей порядок вещей был признан и одобрен, и так составилось присутствие под названием общего собрания. Приняв должность наместника, генерал Бахметев нашел оное затруднительным и неприличным и желал переменить при новом образовании. Учреждение Верховного Совета представлено ему было совсем в ином виде; некоторые хитрые молдаване успели его уверить, что власть его чрез то распространится, что Верховный Советь будет, так сказать, находиться при его особе и что влияние его даже на решения всех судов будет непосредственное. Властолюбивый, но легкомысленный Бахметев (точные слова Курика) всему поверил, не подозревая никакой тонкости и, безо всякого внимательного рассмотрения, представил проект Государю. Ошибку свою заметил он только тогда, как с наступлением 1819 года Совет восприял свое действие; но уже было поздно. Встречая на каждом шагу упорство во власти, которую он сам себе противопоставил, сердился он, принимал строгие меры. Ему указывали на точный смысл образования; люди, которые накануне были у ног его, приняли вид защитников прав народных против самовластия; со всех сторон начались жалобы, досады, интриги, вражда[49]. При сем случае должно заметить, что г. Криницкий, правитель канцелярии наместника и его доверенная особа, писал проект образования. Ему в уме и знании дел отказать нельзя; что же можно подумать о его характере, и как не пожалеть генерала Бахметева, столь несчастливого в своем выборе?

Боже сохрани нас от желания видеть в руках начальников губерний власть неограниченную! Сегодня мы счастливы, сегодня у нас начальник умный, справедливый, просвещенный, бескорыстный; но кто может ручаться, что завтра не пришлют к нам по неспособности к фронтовой службе такого генерала, от которого горько нам придется, или храброго и честного, но бессмысленного рубаку, который, принимая всякое дело немного затруднительное за Гордиев узел, начнет рубить его как неприятельские головы? Однако же в здешней необразованной земле видеть русского генерала почти в опеке у этих варваров больно для всякого русского сердца. Чтобы водворить в сем крае порядок, просвещение, правосудие, необходимо еще железным жезлом вооружить на некоторое время руку наместника.

Долго сами жители не могли верить важности Совета; из областного правительства хотели сначала возвратить указы, им в отсутствие наместника насылаемые; но скоро увидели, что он Ареопаг не на шутку.