Сверх того, сбирается еще сумма на земские повинности, отапливание и освещение, содержание лазаретов, гаубвахт, также для почтовых лошадей и станционных строений и прочего. Для сего положено сбирать ежегодно по 9-ти левов, и суммы на издержки сии казенная экспедиция отдает также подрядчикам под залоги.
Кто не знает, что в Молдавии и Валахии, под названием откупа, разумеется купленное право законным образом грабить и обогащаться? Первый откупщик и владетель есть владетельный князь и господарь, от самой Порты подлостями и подарками право сие получивший; вистияр его, вель-логофет, вель-бан и другие первые чиновники суть его контрагенты, прочая же челядь суб-арендаторы или, лучше, воры нижнего разряда. Каждый из них есть губка, всасывающая в себя пот и кровь народные, которые из них опять высшею властью выжимаются. Около трехсот лет сей порядок или беспорядок так существует.
Человек, взросший посреди сих диких и вместе развратных нравов, но рожденный с умом, с чувствительностью и с понятием о чести, употреблен был в делах Дивана во время занятия двух княжеств нашими войсками, и часто находился в обществе с образованнейшими из наших соотечественников. Пристрастись во всему русскому, по заключению мира он с радостью поселился в Бессарабии и обменял богатые поместья, им за Прутом оставленные. Зная хотя мало, но более других молдаван, русской язык и законы, управлял он почти с самого начала присоединения области казенною частью, сперва в должности советника, а последние пять лет в звании вице-губернатора.
Может быть, привычки дурные, примером бескорыстия и твердости русских его начальников не исправленные, тщеславие его, по которому платил он снисхождением за низкие поклоны земляков своих, беспечность сродная всем молдаванам, неведение ужасной ответственности, которой он может подвергнуться (ибо в отчизне его слово отчет неизвестно), и самонадеянность его, происходящая от уверенности, что никто лучше его сею частью управлять не может, произвели, наконец, всю запутанность и хаос, найденные недавно в казенно-экономической экспедиции.
Никто еще не оказал новым подданным более щедроты и милосердия, как наш Государь Бессарабским жителям. Первые годы избавлены они были от всех податей, а ныне областные доходы обращаются на удовлетворение нужд самой же области, на жалованье чиновникам, наем квартир для присутственных мест и прочее. Десятая доля из всех доходов отделяется на составление капитала для казенных строений, богоугодных заведений, школ и прочего, а остающаяся затем уже сумма поступает в государственные казначейства.
Сии благодетельные распоряжения существуют уже с 1818 года, а как ежегодный доход простирается до четырех миллионов левов, то с тех пор так называемая десятипроцентная сумма для богоугодных заведений должна бы возрасти, по крайней мере, до двух миллионов, тем более, что ничего не заведено, что ничего не построено. Но увы! её нет, она вся в недоимке. Кто бы мог думать, что при такой умеренной посемейной подати и при таких средствах, каковы откупы к получению доходов, могла быть недоимка? Как можно было допустить ее до столь значительного накопления?
Нельзя утаить, чтобы всему не был виною вице-губернатор Крупенский; его нельзя извинить даже тем, что у него не было хороших сотрудников: ибо дела, быв производимы на русском языке, он мог бы иметь достойнейших чиновников.
Тут есть тайна, которую мы только что подозреваем; но скоро, может быть, откроется истина наших замечаний. Вот в чём состоят они. Все почти здешние молдаване суть люди обогатившиеся в самоскорейшем времени легкими непозволительными средствами; не насытится око зрением, а ум богатством; сделав Фортуну, желалось бы им увеличить ее. На какие средства? Красть не дают или дают мало; умножить состояние хозяйственными заведениями, улучшением хлебопашества, садоводства, скотоводства, им кажется слишком медленно и скучно; завести фабрики или что-нибудь подобное, у них нет ни смысла, ни терпения. К тому же число русских ежегодно умножается, везде их встречаешь, они толкуют о чести, о науках, твердят, что надобно довольствоваться жалованьем или состоянием, которое Бог послал, заводят балы, прельщают жен и дочерей, сыновей заманивают в службу. То ли дело было за Прутом? Так ли там наживались? Как бы избавиться от сих ненавистных людей, как бы можно дороже сбыть купленные за бесценок имения и потихоньку перебраться потом в любимую сторонушку! Так, верно, многие рассуждают, и откупы представляют им самые выгодные средства к исполнению их желаний. Надобно знать, как они происходят. Молдаване у молдаван оценивают имения и обыкновенно вдвое или втрое дороже настоящей их цены; с сими залогами являются они к торгам, и оные принимаются у них на половину условленной откупной суммы. Например, если б у нас имение стоющее 10 т. рублей оценено было в сорок тысяч и принято залогом по откупу, за который следует заплатить 80 тысяч, и прибавить к тому барыш, который откупщик получит: то неужели он будет так прост, чтобы, получив 80 или 85 тысяч рублей, не предоставил правительству владеть десятитысячным его имением? Вот каким образом наросла недоимка более нежели на четыре миллиона. Тех, коим суждения наши покажутся неосновательными, спросим: какая недоимка была доселе строго взыскиваема? Какое имение по неисправному платежу поступило в публичную продажу? И если теперь будут принимать строгие меры, то какую цену давать будут или кто явится к покупке? Выходит, что казна поневоле купит за несоразмерную цену ненужные ей имения.
Каким образом поступит ныне правительство к удовлетворению казны, мы не ведаем; только полагаем наверное, что если прижать покрепче тех людей, у коих описано даже нужное платье, то из карманов посыпятся червонцы.
Из всего вышеписанного мы не выводим заключения, чтобы Крупенский умышленно участвовал в сем злоупотреблении; но неосудительна ли его неосторожность в сем случае? Он должен был знать своих земляков и не уважать их коленопреклонениями.