Прежде того занимались они мелочной торговлей и исправляли некоторые ремесла, но тут начали вступать в подряды и откупа, брать на поссесию имения помещиков и стали грабить и притеснять жителей. Бедные молдаване, в течении столетий попираемые, умели сохранить однако же чувство человеческого достоинства: повинуясь всем, не позволяли повелевать собою жидам, которые не смели много шуметь с последним крестьянином, а ныне везде видим бедных мужиков, стоящих пред жидом с обнаженной и поникшей головой; судьба определила им испытать и последнее сие унижение.
В других землях, конечно, много есть просвещенных евреев, не разделяющих пороки своих соотечественников; но масса сего народа, особливо у нас, суеверна до безумия. Развратить христианина, довести его до преступления, помогать ему в том, обворовать его и обвинять его, по их мнению, дела приятные Иегове. И потому всегда видим мы их помогающих молодежи в любовных делах, хотя бы за безделицу; сребролюбие, удовольствие мести и обязанности религии — всё разом удовлетворяется. Размножение и обогащение их в Бессарабии настоящая зараза; к тому же надобно знать, что простые молдаване едва ли не самый непорочный народ в мире: посреди рабства сберегли они необыкновенную чистоту нравов; невзирая на худые примеры, не знают воровства, не любят пить, смирны, но упрямы как волы, ими пасомые; верность супругов и целомудрие дев почитаются самыми обыкновенными добродетелями; обольщенную наказывают, но жалеют о ней, а обольстителя преследуют до гроба, и не было примера, чтобы простой мужик продал честь жены своей или дочери. Посреди сих почтенных поселян, да представят себе жидов, работающих беспрестанно, чтобы развратить их, и да пожалеют о их участи!
Пристрастие г. Курика не есть секрет, всем это известно. Они могут злодействовать, не опасаясь наказания: в уголовном суде у них есть верный защитник, и он же за них в других присутствиях самый сильный и усердный ходатай. Если жид побьет или убьет христианина, то всё будет скрыто; но горе всякому русскому или молдавану, дерзнувшему оскорбить жида: он раскается в том. Приведем в пример несколько случаев для подкрепления и доказательства справедливых обвинений наших.
Генерал Бахметев, не умевший ничего Курику отказывать, отдал ему место подле митрополии, назначенное для построения губернаторского дома. Он начал заготовлять материалы, как вдруг преосвященный Гавриил, покойный экзарх, узнав тайно, что дом им предполагаемый должен быть отдан под синагогу, дабы рядом поставить ее с архиерейским домом, и ужаснувшись такого ругательства против господствующей веры, усердно молил бывшего уже тогда наместником Инзова отнять место у Курика, что вследствие просьбы его и исполнено.
Тот же самый митрополит, заметив, что в воскресные дни во всей Бессарабии бывает большой торг (ибо по субботам евреи, главные торговцы, ничего не продают и не покупают) и чрез то храмы христианские пустеют, просил у правительства запрещения торговать по воскресеньям. Мнение его поступило на рассмотрение в Верховный Совет, в котором тогда владычествовал Курик; он долго не хотел согласиться и сделал сие только с условием, чтобы по субботам и христианские лавки были заперты. И безумный Совет подписал таковое определение!
Недавно пять церквей в Кишиневе и окрестностях были обокрадены; пойманы жиды в сем воровстве, уличены и со всем тем оправданы. Желая отомстить христианам, выдумали они, что из их школы унесли какую-то утварь. Поймали какого-то несчастного и, может быть, безвинно наказали.
Довольно сих примеров. К дополнению скажем: в иудаизме Курика так все уверены, что многие полагают, будто он переменил веру и подвергнул себя церемонии обрезания. Чего доброго!
Неужели небесный гнев постиг несчастную Бессарабию? Неужели над ней вечное проклятие, и она навсегда осуждена страдать от Курика и жидов? Если так, то честным людям не остается ничего более делать, как скорее из неё ускакать.
О гражданском суде
Мы не имеем достаточных сведений по части гражданских законов, особливо молдавских, и потому можем судить только поверхностно о недостатках здешнего судопроизводства; однако же не упустим означить, сколько известно нам, все злоупотребления, проистекающие от его несовершенства.