Долго рылись мы с отвращением в навозе, лежащем на высотах Бессарабии, но не спускались еще в вертепы, называемые цынутные суды и исправничества. Первые вероятно мало разнствуют от прочих судебных мест; о неистовствах же исправничеств кто не знает? Ропот народный слишком громок, чтобы не слышан стал всякому.

В Молдавии исправники суть весьма важные люди; достоинством они равняются с французскими супрефектами, но власть их выше. Прежде устава образования они здесь играли туже роль и соединяли в себе исполнительную и судебную власть, и потому доныне еще идут в сию должность люди значительнейших фамилий. В Молдавии почитается дураком тот исправник, который в год не получит 100 т. левов, но сколько ужасных несправедливостей, грабительств здешним исправникам сделать нужно, чтоб доказать ум свой! Увидим какие средства они к тому употребляют.

Первая, но не главнейшая ветвь исправнических доходов — калараши. В прежнее время они составляли целые селения, не платили податей, а только своекоштно исправляли службу верхом и находились при Диване и исправничествах для разъездов и посылок, по примеру наших казаков. Ныне же положенное их число при исправниках содержится на счет обывателей и относится к земским повинностям. Выбор и наем их должен зависеть от самих жителей, и каждый из каларашей обходился бы им от двух до трехсот левов в год; но сие было бы слишком невыгодно для исправников, и потому не позволяют они входить в это жителям, а сами набирают обыкновенно всяких бродяг, наемных слуг своих и даже цыган; на содержание каждого из них требуют они ежегодно от пятисот до тысячи левов и между тем половины их не держат, а из сей половины едва ли треть употребляется на службу: все прочие у приятелей их или у них самих в услугах без платы. Сверх того, жители должны еще по произволу исправников доставлять для содержания каларашей хлеб, всякие съестные припасы, а для лошадей овес и сено; лошадей же при каларашах никогда не имеется: они берут первую любую лошадь у крестьянина, садятся на нее, скачут для исполнения порученности, уморят или надорвут лошадь, в первом селении ее бросают и берут другую.

Великое также зло в цынутах происходить от околашей. Они род голов или старост волостных, имеют в своем ведении несколько селений и должны быть избираемы самими обывателями между оседлых и почетнейших поселян. Вместо того, исправники предоставили себе право назначать в сию должность людей по своему выбору, а выбор их падает обыкновенно на праздношатающихся, на самых порочных, на лакеев не находящих себе мест, на писарей за пьянство и воровство выгнанных. Эти люди служат им агентами и приказчиками, не только не получают никакого жалованья, но еще взносят исправникам значительные суммы[57]. Околаши служат в тоже время поверенными откупщиков, и появление их в деревню почитается настоящим бедствием. Когда от имени сих последних приезжают они сбирать подать с овец, называемую гоштину, то входят во все домы, роются везде, осматривают всё, не найдется ли забытая и не объявленная хозяином какая-нибудь осмушка с ягненка: тогда он пропал, дорого должен он будет заплатить за то. Несколько времени живут они таким образом в деревне на счет жителей, никто в это время не должен отлучаться, и наконец всякой, кому приходится заплатить подати десять или двадцать пар должен по леву платить околашу за квитанцию. Сим беда не кончится, ибо еще приезжает другой поверенный откупщика ревизовать квитанции; та же церемония соблюдается, и другой лев ему платится. Двойные посещения сии, отнимающие драгоценное время у поселян, продолжаются во всю рабочую пору; весной когда овцы приносят плод сбирается гоштина, десятина летом когда пчелы оброятся, погонарит когда созреет табак и наконец осенью вадрарит по собрании вина. Вообще все сии мелочные подати, посредством откупа собираемые, сущее разорение для бедных крестьян; казне прибыли мало, набогащаются исправники и откупщики, а сии последние и не платят еще откупной суммы. Не лучше ли бы было уничтожить сии налоги и заменить их набавлением на прямую подать бир, которая без всяких притеснений доселе весьма исправно выплачивается?

Исчислить все способы, находящиеся в руках исправников для притеснения народа и обогащения себя, нет возможности. Скажем только, что ни одного из сих средств не упускают они, чтобы им не воспользоваться. На предписания наместников и указы правительства не обращали они никакого внимания, иногда их даже и не читали. Такое пренебрежение к власти происходить от безнаказанности, которою они пользуются, благодари премудрому образованию, по правилам коего никакой дворянин в области, даже преданный суду, от должности не удаляется, и потому всегда имеют они способы заставить молчать людей на них жаловавшихся. В некоторых случаях начальники не смотрят на сию статью; но что за образование, если, не нарушая его, нельзя ничего сделать справедливого? К чему же оно годится?

Общие замечания

Никто еще из одного любопытства не приезжал в Бессарабию, хотя к ней и представляется зрелище, единственное теперь в мире. Путешественники с удовольствием посещают просвещенные государства, другие смелейшие ездить за моря, чтобы видеть народы дикие и человеческой род еще в младенческом состоянии; но что может быть любопытнее для наблюдательного ока, как рождающееся общество, в котором видны остатки восточных обычаев и начало европейской образованности? Сие можно видеть теперь в Кишиневе и других маленьких городах Бессарабии, так точно как сие было с небольшим сто лет тому назад в нашем отечестве. Сходство между образом жизни богатейших молдаван и наших предков, к стыду нашему, разительное; и потому Кишинев еще более заслуживает внимания русских. Название бояр, длинная их одежда, длинные бороды, высокие шапки, богатые меха, коими они покрываются, их невежество, грубость, всё напоминает древних наших царедворцев. В домашнем быту сходство сие еще заметнее: недостаток в самонужнейших предметах для удобства и приятности жизни, низкие комнаты, коих убранство состоит в широких лавках покрытых коврами; столы отягощенные множеством невкусных блюд, многочисленная, оборванная и засаленая услуга, между стариками ревность[58] и удаление женщин от всякого участия в общежитии, великолепные наряды сих последних, алмазы, жемчуги, и вместе с тем неопрятность, всё как было у нас в старину. Если быть в судебном месте, то легко счесть себя в приказной избе; а деловые бумаги, на молдавском языке с крючками и под титлами писанные, похожи ни дать ни взять на древние столбцы Московского Архива. Одним словом, всё мысленно переносить нас в семнадцатое столетие и дает более чувствовать всю цену просвещения.

Молодые люди обоего пола принадлежать уже к другому веку России, которого конец мы сами видели. По мнению их французский язык, которым они очень дурно говорят, танцы и несколько песенок, мазурок и вальсов на гитаре или фортепиано, составляют совершенство воспитания. В сравнении с сим за ничто почитаются ум, познания, честность, добродетель. От такого образа мыслей родилась безнравственность, которую по крайней мере у нас никогда и не подозревали. Распутство и жадность к интересу молодых женщин, невежество и вечная праздность молодых людей, их мерзкие интриги, их подлые ссоры и драки представляют порок в столь отвратительном виде, что он теряет всю силу примера. Весьма жаль, если сему ужасному поколению достанется управлять Бессарабией. Старики всё еще лучше!

Тем, кои будут читать сию записку, странно покажется, если мы, упоминая в ней часто о древних и новых дворянских родах, объявим наконец, что никогда не было в Молдавии дворян. Признаемся чистосердечно, что мы были в заблуждении и чрез то выведем из него и других. Нам хотелось дознаться, каким образом приобреталось там дворянское достоинство и какие сопряжены с ним были привилегии; вот что мы узнали. В Молдавии, подобно как и в Турции, коей она подвластна, нет других отличий кроме чинов и должностей, нет никаких наследственных достоинств, и как сын верховного визиря, простой турок, так и сын господаря, хотя во время жизни или царствования отца своего и называется Бей Заде, то есть, княжеский сын, но после поступает в число обыкновенных греков или молдаван. Вообще же жители княжества разделяются на два состояния, резеши или владельцы земель, и царане, обрабатывающие чужие земли и своих не имеющие. Из первых обыкновенно попадают в члены Дивана и другие должности, но первый боярин, равно как и последний земледелец, платит бир. Сыновья бояр называются бояринаш, так как в Польше сын генерала или полковника называется пан генералович или пан полковникович; уволенные же от должностей именуют себя мазылами, что значит на древнем языке бывшие, и сие название fuimus сохраняют и потомки их. Некоторые фамилии не растратили, но еще умножили нажитое предками имение, и в течение веков члены их занимали первые места в княжестве; вот от чего считают они себя знатными и не хотят с другими равняться; другие же, разделяя поместье свое между детьми, а сии между внучатами и так далее, бесконечные подразделения сии довели потомков их до состояния простых земледельцев, как мы выше сего о резешах сказали.

Несколько времени богатейшие бояре или резеши умели живущих на их земле царан, разными неправдами, поработить; но благодетельный князь Константин Маврокордато сие рабство прекратил, состояния по прежнему сравнял и чрез то спас имя свое от забвения, которому преданы все другие господари. С чего же взял г. Криницкий, или лучше сказать сколько взял он с получивших в мелком молдавском княжестве мелкие чины, чтобы в образовании своем составить длинную табель о сословиях и поставить их выше тех людей, от коих отличаются они только безнравственностью и богатым одеянием? Не лучше ли бы было, если непременно дворяне нужны, дать пользоваться сим званием известнейшим фамилиям, а впрочем и тем, кои в русской службе получили штаб-офицерские чины, их потомству и тем, кои впредь таковые получить могут; в рассуждении других же сословий, сделать по примеру России, а резешей приравнять к однодворцам.