Александра Фёдоровна так глубоко верила в существование плана, задуманного германцами по соглашению с большевиками, что покинула больного сына для сопровождения мужа. Супруга Самодержца как бы заглушила в себе самые нежные, самые священные чувства матери.
«Я предпочитаю умереть, чем быть спасенной немцами», — объявила Она во время тобольского изгнания, как бы уже зная о попытках Берлина. После раздирающей сцены Она поручила сына заботам своей любимой дочери Татьяны и отправилась сопровождать мужа в Его пути к неизвестному будущему твердым решением во что бы то ни стало спасти мужа от мирного соглашения с немцами. Она сообщила Ему о своём намерении; Он даже не пытался отговаривать Её… Выехали утром 13(26) апреля в крестьянских повозках; 300 верст от Тобольска до Тюмени проехали в 40 часов. Пришлось перебираться через три большие реки. Лед был уже покрыт весенней водой и угрожал поглотить лошадь и повозки. Дороги тоже походили на поток. Яковлев ехал вместе с Государем. В течение всего пути он с Ним спорил и убеждал Его. Когда повозки проезжали через село Покровскское Яковлев, торопясь прибыть в Тюмень, распорядился, что бы все ехавшие пересели в переменные тарантасы, приготовленные заранее… Несомненно, предупрежденный об опасности в Екатеринбурге и зная, какова роль Заславского, Яковлев минуты не потерял в Тюмени. Там ждал специальный поезд. Не останавливаясь на промежуточных станциях, Яковлев спешил на запад. Но на полпути к Екатеринбургу он стал наводить телеграфу справки и узнал, что его поезд по приказанию Уральского Совета будет задержан. Сейчас же он дает обратный ход, в направлении Омск, с целью перейти на южную линию, на Уфу, откуда путь лежит на Самару и Москву. Не останавливаясь, проходит мимо вокзала Тюмени и приближается к Иртышу, где отделяется ветвь на Уфу. Солдаты останавливают поезд. Это войска Омского Совета. Яковлев отцепляет паровоз и отправляется один в Омск. Идет говорить по прямому проводу со Свердловым. Получает приказание пройти все-таки через Екатеринбург. Ему остается только подчиниться. Четыре дня и четыре ночи Яковлев никому не позволял говорить с Государем; только сам он с Ним и разговаривал…
Почему надо было принимать такие чрезвычайные меры предосторожности? Ясно, что Яковлеву было поручено сделать Государю весьма важные, весьма доверительные сообщения…
Хотите доказательства? Прочтите заявление, сделанное Яковлевым Государю в присутствии свидетелей, упомянутых в этой книге. «Я должен сказать Вам (он говорил собственно по адресу одного Государя), что я чрезвычайный уполномоченный из Москвы от Центрального Исполнительного Комитета и мои полномочия заключаются в том, что я должен увезти отсюда всю Семью. Но так как Алексей Николаевич болен, то я получил вторичный приказ выехать с Вами одним». Государь ответил Яковлеву: «Я никуда не поеду». Тогда Яковлев продолжал: «Прошу этого не делать. Я должен исполнить приказание. Если Вы отказываетесь ехать, я должен или применить силу, или отказаться от возложенного на меня поручения. Тогда могут прислать вместо меня другого, менее гуманного человека. Вы можете быть спокойны. За Вашу жизнь я отвечаю своей головой».
Он упорно отказывался сказать, куда едут. Причина понятна. Екатеринбург мог бы узнать, а он его опасался.
Этот человек говорил и действовал искренно. У него не было дурных намерений по отношению к Царской Семье. Государь говорил о нем: «Это человек честный, порядочный».
Вернувшись впоследствии в Москву, он убедился, что был обманут красными евреями. Под предлогом поступить на службу на Уральский фронт, он возвратился на Урал и присоединился к войскам Колчака.
Судебный следователь Соколов, узнав о его присутствии и боясь упустить случай, сейчас же послал одного доверенного офицера (Б. В. Молоствова) разыскать его. Но оказалось, что хорошо осведомленный омский штаб перевел уже его в состав Вооруженных Сил Юга России. Это было дело неприятельского агента, австрийского офицера (полковника Зайчека), состоявшего в армии на службе разведки. Затем всякий след Яковлева теряется.
Прибытие пленников в Екатеринбург произошло 17 (30) апреля; но оно ожидалось двумя днями раньше, так как 15(27) апреля инженеру Николаю Николаевичу Ипатьеву было дано приказание в 24 часа покинуть свой дом, который в тот же день был реквизирован по приказанию Совета.
Из этого надо заключить, что Уральский Совет до дня приезда Государя из Тобольска относительно московских проектов осведомлен не был. Но, как читатель, вероятно, помнит, этим учреждением руководил Голощекин согласно приказаниям, которые он получил от Свердлова. Всё становится ясным. И понятно, почему Заславский появился в Тобольске одновременно с Яковлевым и выехал раньше его.