— Если хотите, можете заглянуть даже под стол, — засмеялся Логан, вскочив на ноги: — встаньте и освободите место, Рольс.

Петро довольно неохотно повиновался, чувствуя, что в своем дурацком желании быть естественным, он ведет себя глупо. Может быть тут и была шутка, как настаивал Логан, а может быть и нет.

Конечно, если бы в доме была девушка, полиция нашла бы ее. Но во всем этом было что-то странное. Он решил выяс­нить все это, когда полиция удалится. Пока он, впрочем, вел себя добросовестно по отношению к Логану и встал, чтобы освободить место у стола, пока один из сыщиков накло­нился, чтобы посмотреть под ним. Когда полисмен нагнулся, Питер машинально отодвинул стул назад и, делая это, заме­тил тонкую дымчатую голубую полоску, лежащую на крас­ной вышитой подушке стула. На этой дымчатой голубой полоске, на равном расстоянии друг от друга, были серебри­стые блестки, напоминавшие восходящий месяц. Питер, сам того не зная, сидел на этой дымчатой полоске и, когда полисмен поднялся, он снова, но уже сознательно, сел на нее. Он сразу плохо себя почувствовал, и его сердце похолодело, оно теперь уже не билось равномерно, но трепетало, как пойманная рыба.

Глава XX.

Аромат фиалок.

Винифред Чайльд была в этом доме, или же продала или отдала платье «Молодой месяц» другой девушке, которая была здесь.

Мысли пробегали в мозгу Питера с быстротой кинемато­графических картин, следуя одна за другой и приводя его к определенному выводу. Относительно чужой девушки он не был уверен. Исчезнувшая нимфа, нуждаясь в деньгах больше, чем в изящном вечернем туалете, могла, конечно, расстаться с подарком Эны. И, однако, с той самой минуты, как он попал сюда, Питер подумал о Винифред и о таин­ственной «двери к нимфам» на «Монархе».

Аромат зеркальной комнаты чувствовался здесь — аромат, который пропитывал модели Надин тонким запахом весен­них цветов; фиалки, как сказала самая юная из нимф, были цветами «молодого месяца». С той поры Питер спрашивал фиалки в цветочных магазинах, велел старшему садовнику развести фиалки в саду и держал фиалки у себя в комнате, чтобы оживить прежние мечты. Если нимфа продала свое платье, сохранило ли бы оно аромат фиалок? Питер не думал этого. Другая женщина пропитала бы его своими соб­ственными духами. Только в обладании нимфы оно могло сохранить свой аромат.

Винифред Чайльд была, значит, здесь — в столовой Лога­на, у стола, так роскошно накрытого для ужина вдвоем!

Мысль эта вполне оформилась в мозгу Питера Рольса в тот момент, когда круглая черная голова полисмена вы­нырнула из-под стола. Эта мысль заставила его спокойно сидеть на обрывке от платья. Он не хотел расспросов, не хотел упоминания имени Винифред Чайльд в связи с про­исшедшим, во всяком случае, пока он не решит, что предпринять.