С ее помощью доктор наложил повязки на ожоги си­делки. Маленькое дрожащее создание, поспешно раздетое, было уложено в постель, ее лицо, голова и руки были смазаны мазью и забинтованы. Только когда появилась другая сиделка, вызванная по телефону, и пострадавшей было дано усыпляющее лекарство, Вин почувствовала сильную боль в своих собственных пальцах.

— Правда, я тоже немножко обожглась! — воскликнула она, когда доктор предложил ей показать свои руки. — Но это пустяки. Я могу теперь вернуться за прилавок.

— Да, вы можете итти, — ответил Марло. — Впрочем, только после того, как подправлю ваши руки. Что касается сиделки, то с нею ничего плохого не будет. Могу поручиться, что благодаря вам, она не будет обезображена.

— Благодаря мне?

— Да, именно так. Вы, пожалуй, не сознаете, что, веро­ятно, спасли ей жизнь.

— Нет, не думаю, чтобы я это сознавала. — И Вин вдруг почувствовала, что готова разрыдаться, но вспомнила паро­ход «Монарх» (как вспоминала всегда, когда бывала недалека от слез), и удержалась от рыданий.

— Ну, ну, не волнуйтесь. Вот, выпейте-ка это, чтобы успокоить нервы, если вы чувствуете себя слабой, и бегите скорей. Там, внизу, все обойдется, весть о случившемся должна была уже дойти до вашего отделения, и там будут знать, почему вы задержались.

Вин «побежала» и убедилась в верности предсказания доктора.

— Вы отличились, как я слышал, — сказал ей заведую­щий отделом мистер Уэллби. — Покажите-ка ваши руки. На­деюсь, они не помешают вам работать.

— Нет, конечно, я чувствую себя не хуже, чем всегда, благодарю вас.