— Теперь я уже не смеюсь.

— Конечно, вы не смеетесь по поводу неприятностей и невзгод других людей. Но продолжаете смеяться по поводу своих собственных.

— О них я не думаю. Сегодня меньше, чем когда бы то ни было!

Он старался понять, что она хочет сказать этими сло­вами. У него сразу мелькнула мысль о вчерашнем вечере и обо всем, что произошло. Он готов был целовать край ее черного платья, видя ее здесь невредимой и достаточно бодрой духом, чтобы упрекать его за его грехи. Он решил спокойно обсудить с ней имеющиеся жалобы.

— Я хотел бы услышать от вас о конкретных злоупо­треблениях, какие вы считаете нужным устранить, — сказал он. — Я знаю, такой человек, как вы, не станет говорить вообще, вы имеете в виду нечто определенное.

— Да, конечно.

— Так расскажите мне.

— Вы ведь пришли купить накидку для вашей матери.

— Я пришел сюда совсем не для того, и вы это отлично знаете. Я пришел ради вас. Но вы воздвигли между нами стену, чтобы держать меня подальше. Когда вы облегчите свое сердце от некоторых из этих жалоб, которые возму­щают его… против меня, вы, может быть, подпустите меня поближе. Вы, может быть, снова позволите мне быть вашим другом, если я смогу заслужить этого.

— Я совсем не хочу говорить или думать о нас самих! — вспыхнула она.