— Я и не предлагаю этого. Все это… и накидка для моей матери… может подождать. Если вы не хотите быть моим другом, вы все же можете указать мне, как помочь вашим друзьям.

— Ах, если бы вы сделали это! — вскричала Вин.

— Я сделаю это, дайте мне для этого возможность.

Вин стала собирать свои мысли, как сосредоточивает свои силы армия, поспешно готовящаяся к бою в темноте.

— Я ничего не знаю относительно других нью-йоркских универсальных магазинов, кроме того, что мельком слышала о них. Некоторые девушки, с которыми мне приходилось здесь встречаться, служили раньше в других фирмах. И они говорят, что предприятие вашего отца одно из самых худ­ших. Я должна была сказать вам это. Нет смысла умалчи­вать об этом, иначе вы не поймете, что я чувствую. Здесь сплошь одни злоупотребления. «Руки» не нарушают зако­на — это все. Что касается рабочего времени, то мы закры­ваемся в установленное время, но продавцы и продавщицы задерживаются поздно, часто очень поздно, чтобы привести все в порядок. Правда, не каждый вечер остаются одни и те же служащие, но каждому приходится дежурить по не­сколько раз в неделю. Для нас устроены сидения, но мы не должны пользоваться ими. Это означало бы, что мы ленивы или что торговля идет плохо. Мы «ссужаем» управлению в дни большой торговли половину времени, предоставлен­ного нам на обед, — и никогда не получаем возмещения его: Сами обеды, отпускаемые в ресторане… ужасном рестора­не… кажутся дешевыми, но они должны были бы быть еще дешевле, потому что они почти несъедобны. Те из нас, кто не в состоянии уходить обедать в другое место, наживают малокровие, катары и аппендицит. Я знаю ряд случаев. Почти никто из нас не может удовлетворительно питаться на получаемую нами плату… Но никто здесь не интересу­ется тем, как мы живем вне рабочих часов, лишь бы только мы были «проворны» и выглядели красиво. Но когда мы не можем быть проворны, потому что больны, например, и не можем уже выглядеть красивыми, потому что постарели и слишком истощены и переутомлены, — ну, что же, тогда мы должны убираться на все четыре стороны… Жалкие изно­шенные машины, годные только для маленькой лавчонки, но не для универсального магазина! Даже здесь, в отделе­нии накидок, где мы получаем комиссионные, слабые из нас оказываются забитыми… Мы должны рвать, как волки, что­бы скопить что-нибудь на черный день. Но стоит девушке или мужчине шпионить за другими — это даст хороший за­работок. Немногие поддаются искушению. Они должны все более и более опускаться, я думаю! Бывает еще и другое, что доводит некоторых из нас — женщин — до отчаяния. Но я не могу говорить вам об этом. Вы должны сами увидеть, в чем дело, если вы действительно интересуетесь.

— Если интересуюсь! — повторил Питер.

— Да, если бы вы интересовались, почему вы не узнали обо всем этом и о многом другом гораздо раньше? — упрек­нула она.

— Потому что… мой отец потребовал, чтобы я не вме­шивался в дела «Рук»…

— Но, если относиться серьезно, разве можно на этом успокоиться?

— Выходит, что я относился недостаточно серьезно. Мне думалось, я отношусь серьезно. Но вы заставили меня уви­деть, что это не так.