Желтоватое лицо старика стало медленно покрываться багровой краской.
— Ты хочешь шантажировать меня, — проворчал он. — Но это на меня не подействует.
— Вы неправильно судите обо мне. Я бы счел предательством, если бы прибег к такой игре с вами. Не сомневайтесь, что я пришел, чтобы поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня. Вам самому пришлось вести суровую жизнь, а для меня вы сделали ее легкой и приятной… Вы дали мне возможность широко тратить деньги, и благодаря вашей щедрости я мог привести в исполнение кое-какие проекты, близкие моему сердцу. Я достаточно сберег из моего содержания за последние годы, чтобы обеспечить эти предприятия в дальнейшем, даже, если не возьму от вас больше ни копейки. А я не возьму от вас, отец, ни гроша, пока «Руки» ведутся на нынешних основаниях.
— Идиот ты этакий! — заорал старик, но сразу остановился, подумав об Эне и газетах. Ему казалось, что он уже слышит вой и лай собак, хватающих его за ноги.
Старый Питер был взбешен, но начал понимать, что дело серьезнее, чем он сначала предполагал. Против воли и изменяя своему темпераменту, он решил вступить в переговоры.
— Какой чорт вывел тебя из равновесия лживыми баснями о «Руках»?
— К несчастью, мы должны признать бесспорным, что то, что «вывело меня из равновесия», совсем не ложь. Меня удивляет, что вы изумлены и, пожалуй, возмущены тем, что я являюсь к вам и неожиданно швыряю вам в лицо обвинение, после того как в течение ряда лет получал деньги от вас, не задавая ни единого вопроса. Не стану защищаться по поводу отсутствия у меня в прошлом интереса к вашему предприятию. Но вспомните, пожалуйста, ведь вы сами говорили, что если я доверяю вам, мне нечего соваться в дело и я поспешил дать свое обещание, не подумавши о последствиях. После того мне пришлось много подумать и…
— Я был воспитан в убеждении, что не может быть никаких сомнений для нарушения своего обещания, — строго сказал Питер-старший.
— В таком случае много, значит, изменилось с тех пор, как вы получили свое воспитание, — ответил Питер-младший. — Помните, вы обещали Эне, что перестанете ходить в магазин, не считая одного-двух раз в году для участия в редких деловых совещаниях. А между тем вы не перестали: вы бываете там почти каждый вечер.
Питер-старший был уничтожен. Его тайна раскрыта! Теперь он в руках этого мальчишки. Если Питер расскажет Эне, она вообразит, что решительно все, исключая семью, знали, что старый Питер так и не отделался от своих торгашеских привычек, что как был он лавочником, так и остался им, и что за ее спиной люди должны смеяться по поводу контраста между ее аристократическими повадками и низменными вкусами ее отца.