Когда начинают так, за этим всегда следует что-нибудь неприятное, но Винифред Чайльд овладела собою и сказала спокойно:

— Пожалуйста!

— Это весьма трудно. Мне очень страшно за вас.

— Похоже на то, что мне следует бояться вас.

— Не бойтесь. Могу ли я рассчитывать, что вы пове­рите мне?

— Почему же нет?

— Я так сразу приступаю к делу. Но что мне делать? У нас немного времени. Мой брат скоро вернется сюда. А мне надо поговорить с вами о нем. Он проявляет большой интерес к вам.

— Это очень мило с его стороны, — голос Винифред бы холоден и прозрачен, как льдинка.

— Так и должно было быть. Конечно, он славный брат и прекрасный юноша во многих отношениях. Мне неприятно говорить что-нибудь плохое о нем. И еще более мне неприятно разочаровывать вас. Его единственный недоста­ток, это — порядочное сумасбродство по отношению к жен­щинам, в особенности к таким, которые не принадлежат к его кругу. Вы понимаете, что я имею в виду? Мне это очень тяжело. Он говорил сегодня, что намерен помочь вам. Это меня немного испугало. Я поняла, что должна вас предостеречь, так как, не правда ли, у Питера такой внушающий доверие вид?

— Да, конечно, — отвечала Вин, все еще не изменяя своей симпатии к господину «джилидовский бальзам».