— Я его сестра и не могу не чувствовать своей ответ­ственности за него. Кроме того, я чувствую также ответ­ственность за вас, так как через его посредство познако­милась с вами, а вы — чужой человек в нашей стране. По­этому я не имела права упустить случай поговорить с вами. И все-таки у меня не хватает мужества говорить подробно.

— Вовсе нет необходимости ставить точки над «и», — возразила Винифред, стараясь не быть резкой, так как она продолжала думать, что девушка говорит искренно. Ни одна сестра не станет очернять своего брата, ради одного только удовольствия, чтобы ее слушали.

— Вы понимаете, что я хочу оказать?

— Мне кажется.

— Очень благодарна вам. Так мило и благородно с ва­шей стороны не сердиться на меня и не считать, что я сую свой нос в чужие дела. Но мой долг — не допустить, чтобы мой брат обидел доверившуюся ему девушку-иностранку в чужой для нее стране. Все, чего я хочу, это чтобы вы обе­щали мне, вместо того, чтобы позволить ему помочь вам, когда он это предложит, если он еще не сделал этого, по­зволить сделать это мне.

— Я надеюсь, что обойдусь без всякой помощи, кроме помощи друзей моей подруги, которая дала мне рекомен­дательные письма, — сказала Винифред с чисто женской гор­достью.

— Я и не думаю, что вам понадобится чья-нибудь по­мощь. Вы производите впечатление человека, который везде сумеет устроиться. Но если вы будете нуждаться в поддержке, вы не должны принимать услуг от моего брата, или позволить ему входить вообще в вашу жизнь. Я прошу об этом исключительно в ваших же собственных интересах.

— Я понимаю это, мисс Рольс. Какие же другие сооб­ражения могли бы тут быть?

— Никаких иных не может быть. Вы обещаете? Я так боюсь за вас.

— Конечно, я не приму никакой помощи от мистера Рольса.