Ганна. Во-первых, я уже стара. Во-вторых, я так любила Романа, что никакой мужчина не смог бы заменить мне его.
Вента. То-то и оно. Вот такой и я.
Ганна. Пустое! Ты так еще молод, Макс. Тридцать девять лет — да ты просто мальчик! И такое одиночество. А ведь ты мог бы быть счастливым.
Вента (хмурясь). Мое счастье — моя работа.
Ганна. Нет, это не так. Мы хотим для людей полнокровного, сверкающего, блистающего всеми красками счастья. Не скажу, чтобы вся моя жизнь была только в работе. Встречи с людьми, веселый отдых, красивые наряды — я все это очень люблю.
Вента. Гм!
Ганна. Не хмыкай! Мы работаем и боремся ради людской радости. Но мы должны быть счастливы и сами. Жизнь так коротка, Макс, и почему бы не сделать ее красивой, радостной? И мы сделаем ее такой для всех людей. Я не могу вообще видеть печали и тоски. Прочь их, Макс! Нам ли унывать, если впереди у нас такое, что не снилось человечеству!
Вента (с невеселым смехом). Я постараюсь, Ганна.
Ганна (серьезно). Постарайся, милый. Ты сказал, что видел на канале Марка. О чем говорили? Что у него?
Вента. Он совсем зазнался. Плохо о нем говорят.