Ганна. Да, с ним нехорошо, и в этом наша вина, Макс. Так много вокруг людей, которые требуют внимания, наблюдения, доброго слова, совета… Я вызвала Марка к себе. Мы должны сурово поговорить с ним. (Помолчав.) Чудесная музыка.
Вента. Лебединое озеро.
Ганна (после паузы). Хорошо и дружно прошел этот пленум ЦК, ты не находишь?
Вента. Он еще раз показал нашу силу и единство. Здорово сказала одна румынская поэтесса: «Наш фронт отличается чудесным свойством: когда к нему прикасается грязный коготь врага, он становится еще более крепким!»
Ганна. Хорошо! А Зита… Ну и попало ей! Кстати… (Набирает номер телефона.) Товарища Швердову… Добрый вечер! Кто это подходил к телефону? (Закрыв трубку.) Врет, это был Штрингис… Прошу немедленно вернуть документы, посланные вам на подпись. Вы систематически задерживаете их. Чтобы больше этого не повторялось! (Кладет трубку.) Она все-таки обманула меня. Я о Штрингисе… Клялась, рыдала. Мерзко все это, Макс!
Вента. Между прочим, я недавно просматривал архив концлагеря номер два, где сидел Штрингис. Дела Штрингиса в нем нет, хотя в алфавите оно значится. Впрочем, там нехватает десятков двух дел. Непонятно, почему.
Ганна (встревоженная). Это очень подозрительно. Ты должен разыскать это дело или нити его. Оно должно быть найдено, Макс. Хотя бы на дне моря, понятно?
Вента. Слушаюсь. Я уже принял меры. Не могу понять, как Штрингис сразу, из глухой провинции оказался в комитете партии Юга.
Ганна. Это решали без меня, я была в Советском Союзе. Не люблю его, сама не знаю, почему. Хотя… Интуиция — вещь опасная.
Вента. Не ваша.