Воздушный бой состоит из маневра и огня. Потому летчик Краснокутнев, проверяя новые качества машины, то маневрировал, делая различные фигуры, то, поймав в прицел буксируемый другим самолетом мишень, нажимал на гашетки, и окрест разносилось громкое оханье авиационных пушек.
Делая иммельман, вися вниз головой в верхней точке фигуры, летчик дал ногу, надеясь, что машина, как ей и положено, сделает переворот на 180 градусов около своей продольной оси и перейдет в обычный горизонтальный полет.
Вместо этого самолет шарахнулся куда-то вниз, летчика рвануло так, что он едва не вылетел из кабины (спасибо, удержали привязные ремни), ноги соскочили с педалей, а рычаг управления выскользнул из рук.
Ошеломленный летчик висел ногами кверху, стараясь поймать ручку управления, вертел во все стороны головой, пытаясь разобраться в происшедшем.
По тому, как перед глазами попеременно мелькали то небо, то земля, вращавшиеся в одну сторону, летчик понял, что штопорит, но как-то необычно: головой вниз. Он попал в перевернутый штопор, а как поступать в таких случаях, точно ему не было известно.
Как бы то ни было, прежде всего следовало взять управление самолета в свои руки.
Сделав огромное усилие, летчик дернулся на ремнях, с первого же раза удачно вцепился в ручку управления и просунул носки сапог под ремешки, прикрепленные к педалям.
Далее он стал наугад делать разные движения руками, стремясь прекратить вращение самолета. Серьезно обдумать порядок действий не было времени: высотомер показывал уже две тысячи метров вместо трех, которые еще были несколько секунд назад. Кроме того, положение, в котором находился летчик, вися вниз головой, тоже не располагало к размышлениям.
После нескольких попыток он заметил, что от взятия ручки на себя машина, почти прекращая вращение, как бы застывала вверх лыжами, но от попытки поставить ее в нормальное положение переворотом через левое крыло возобновляла штопор. Тогда Краснокутнев безуспешно применил еще несколько вариантов, потеряв еще тысячу двести метров высоты и, прежде чем сделать попытку использовать парашют, вернулся к первому, но вместо левой ноги наугад дал правую. Самолет остановился как бы в раздумьи, качнул крыльями и перешел в пике. Когда летчик выровнял машину, до земли оставалось всего четыреста метров. Он сел, вылез и опустился на снег, потому что ноги не держали его.
Он чувствовал себя, как после сильного удара в солнечное сплетение: шумело в голове, рябило в глазах, и ноги, как ватные, сами собой сгибались в коленях.