— Ну, я, значит, дал газ, вылетел, набрал немного высоты. Чувствую, машина меня слушается. Покувыркался немного — и быстро и замедленно. Самолет, вижу, так себе, середнячок. Наши новинки куда более способные! Делать в воздухе мне больше нечего. Все ясно. Сажусь. Заруливаю к стоянке. И тут, смотрю, навстречу мне целая толпа бежит. Вверх шляпы подкидывает, кричат. У меня даже сердце екнуло. Изуродовал, думаю, машину. Осматриваюсь? Нет ничего подозрительного. Все, как было, на своих местах. Оказалось, они меня таким способом чествовали. Понравился им пилотаж. Они, говорят, не думали, что их машина так здорово летать может. Угощать нас повели, цветы подносят. Ну, и просят повторить полет перед широкой публикой, репортерами…
— Не теряются, — произнес доктор, — и тут рекламу ищут!
— Кое-что в этой машине представляло технический интерес, — серьезно сказал Супрун. — Мы ее купили… Вот мы и пришли на старт, доктор. Вам куда?
— Налево.
— А мне направо. Как-нибудь в другой раз расскажу подробней, за кружкой пива, — усмехнулся Супрун.
— Бывайте здоровы! — доктор протянул руку.
— Чуть не забыл! — спохватился летчик. — Вот ваш заказ, доктор. — И летчик, достав из кармана, протянул врачу небольшую, желтого цвета коробочку, на которой в овале было изображено лицо солидного черноволосого мужчины с нафарбренными усами.
Тут доктор вспомнил, что, прощаясь с летчиком шесть месяцев назад, он шутливо попросил его привезти коробочку бритвенных лезвий «жиллет» «для расправы» со своей славившейся жесткостью бородой.
Штопор головой вниз
Истребитель перевооружили: пулеметы заменили двумя крупнокалиберными пушками. Машина стала более тяжелой, ее центровка сместилась назад, маневренность немного уменьшилась, зато резко повысилась огневая мощь.