Полет сразу же приобретает сложный характер. Бомбардировщик попадает в облака, не успев, кажется, как следует оторваться от земли. Они охватывают со всех сторон, вырывая из поля зрения то одни, то другие части машины.
Но это не особенно волнует экипаж. Однажды, произнося тост, Лебединский сказал:
— Когда вижу за рулем многоуважаемую фигуру Краснокутнева, я полностью уверен, что любое задание будет выполнено.
Что касается членов экипажа, то, зная, что они оба на машине, все были вдвойне убеждены, что любое дело будет осуществлено и с наилучшими результатами.
Летчики ведут вверх — к свету и солнцу — наш корабль. Окутанный густыми слоями облаков, он вдруг открывается нашему взору целиком, но на короткое время.
Машина — между двумя этажами туч. Не видно ни земли, ни неба.
Самолет пробивает второй и третий этажи. Четвертый этаж светлее других. Бомбардировщик освобождается от облачной пелены. Попадает в иной, светлый и солнечный мир. Над самолетом, наконец, чистое, без единого пятнышка небо.
Штурман сверяет курс. Все верно. Нос корабля направлен точно на заданный пункт.
Высота чуть более пяти тысяч метров. Следуя инструкции, все надевают кислородные маски. Снизу — бурлящее облачное море. По нему, как по экрану, несется тень машины.
Вид за окном кабины меняется с каждым часом полета. Исчезли облака, и показалась степь, затянутая сплошной снежной пеленой. Потом в ней появились разрывы, — снег лежал отдельными пятнами. Далее начинались сочные черноземы, разлившиеся речки мчали льдины. Местность становилась холмистой, показались горы, и наконец веселым огромным изумрудом сверкнуло море.