Помощник залпом опрокидывал бокал, и лицо у него искажалось, как в кривом зеркале комнаты смеха.
— Что-то и у меня нос заложило, — ныл Лебединский и доставал носовой платок.
Инженер оценивал комплекцию штурмана и заказывал:
— Двести граммов водки и две ложки перцу!
Грипп излечивался, не успев возникнуть.
Время незаметно шло, испытания подходили к концу. Тетради для заметок заполнялись записями наблюдений и разбухли от вклеенных в них добавочных листов. Накопленные материалы было сподручнее обрабатывать дома, на подмосковной базе. Кроме того, близился веселый праздник — Первомай, всем хотелось провести его среди друзей и близких, и люди нажимали, что называется, на все педали, чтобы поскорей закончить оставшуюся работу.
В один из свободных от полетов дней (техники производили очередной осмотр машины) часть группы выехала на катере осмотреть островки-мишени.
То, что они видели, навсегда врезалось в их память. На островках не было ни одного живого места. Их будто несколько раз перепахивали в разных направлениях.
Одна из бомбовых серий случайно накрыла большую птичью стаю, расположившуюся здесь на отдых. Вся стая погибла.
Все это выглядело настолько символично, что люди, пораженные, долго стояли, не говоря ни слова.