Лебединский прервал молчание.
— Жалко птиц. — сказал он. — Вот фашистам за Гернику и другие штучки не мешало бы устроить такую баню.
Через неделю предстоял вылет домой, но неожиданно отозвали Лебединского.
Коккинаки готовил рекордный полет, а Бряндинский был у него бессменным штурманом.
С дороги, — он ехал поездом, — пришла короткая и малопонятная телеграмма. Штурман писал: «Продолжайте лечение тем же способом, подробности письмом».
Дня через два была получена все объяснившая открытка. Штурман писал, что в одном купе с ним ехал профессор медицины. Лебединский поделился с ним, и тот не только одобрил своеобразный метод лечения гриппа, но даже научно взялся обосновать его.
Настал день вылета. И здесь летчики воспользовались еще одним советом Лебединского. Он глубоко знал метеорологию и ее законы. Он знал, что на больших высотах курсируют в разных направлениях могучие ветры. Штурман умел так прокладывать курс, что ветры дули в хвост самолету и значительно нагоняли скорость.
Краснокутнев набирал высоту, искал попутного ветра и нашел его. Самолет быстро помчался на север. Через три с половиной часа машина благополучно села. Это был рекордный по скорости перелет для такого класса машин.
Вскоре сери этих бомбардировщиков стали поступать на вооружение наших воздушных сил.