Хотя общие правила ввода и вывода самолета из штопора были давно установлены и проверены на практике, однако эта машина была новой, опытной и, несомненно, имела свои характерные особенности поведения в штопоре, которые необходимо было выяснить.
Опыт летчика Алексея Кубышкина был вполне достаточным, чтобы ему поручили это ответственное и серьезное испытание.
Поднявшись на пять тысяч метров и убедившись, что другой самолет, с которого ведущий инженер наблюдал за ним, находится неподалеку, Кубышкин принялся за дело. Сначала он выполнил один виток и дал рули на выход. Вращение самолета прекратилось, нос машины опустился, она перешла в пике, затем, подчиняясь воле летчика, в горизонтальный полет, в режим подъема и восстановила утерянную было высоту.
Кубышкину далее предстояло последовательно довести число витков до двух, трех и пяти, и, не теряя времени, он стал все это проделывать.
После трех витков летчик, дав обратную ногу и двинув от себя ручку, решил, что с его стороны все необходимое уже проделано и результаты не замедлят сказаться. Однако секунды две спустя он заметил, что его оптимизм недостаточно обоснован и что результаты неожиданно получились обратные.
Истребитель, вместо того чтобы опустить нос, начал поднимать его, перешел в плоский штопор и закружился с такой скоростью, что из-за отлива горючего в системе остановился мотор, а из-за слабого обдува — винт. Мотор как средство, иногда используемое летчиком для выхода из штопора, перестал быть таковым. Наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь свистом рассекаемого крыльями воздуха. Центробежной силой Кубышкина прижало к вибрирующему борту самолета, и это напомнило летчику некогда перенесенный приступ лихорадки.
Вспотев от восьми бесплодных попыток остановить вращение машины, Кубышкин, сделав на один миг передышку, заметил, что высотомер, на который он, увлекшись, не обращал внимания, показывает всего лишь тысячу двести метров. Он увидел пикирующий следом самолет, с которого ведущий инженер усиленно подавал знаки, что необходимо прыгать.
«Попробую еще разок, пока высотенка есть, — решил летчик, — а там уж прыгну».
Успех этой его пробы был таким же, как и от предыдущих, и Кубышкин дернул за рукоятку ременного замка. Пряжки, звякнув, выскользнули из гнезд, а привязные ремни, — он почему-то ясно это заметил, — освободившись, поползли по его телу в стороны.
Поднатужившись, летчик чуть приподнялся, но едва он ослабил усилие, как центробежной силой его вновь толкнуло к борту и усадило на место.