«Чайки» штурмуют, — подумал полковник. — Через пару минут начнут «ишаки».
Но через две-три минуты внимание полковника было привлечено не тем, что творилось на земле, а происходящим в воздухе. С запада на восток, насколько охватывал взор, одна за другой летели стаи вражеских самолетов: шестерками, десятками, дюжинами — «Юнкерсы», «Дорье», «Мессершмитты».
Не меняя курса, полковник минуту погодя увидел, как его истребители, закончив штурмовку, завязывали воздушные бои, препятствуя фашистским самолетам воздействовать на боевые порядки наших войск.
«Правильно поступают», подумал полковник и, немного развернув самолет вправо, чтобы лучше просмотреть местность, увидел две группы «Ме-109», летевшие навстречу его звену.
Немцы шли двумя параллельными линиями, по шесть машин в каждой, и находились выше звена «МИГ».
«Увидят или нет? — мелькнула мысль у полковника. — Будет бой или не будет?»
«Мессершмитты» тем временем продолжали лететь на восток, казалось, не замечая, что делается вблизи и ниже их. Звено полковника Стефановского, летя им навстречу, должно было попасть в своеобразный воздушный коридор. Полковник принял решение и по радио дал команду звену развернуться вправо и атаковать левую шестерку, а сам стал делать левый разворот с набором, чтобы зайти в тыл правой. Полминуты спустя, изменив на 180 градусов курс, он очутился в хвосте и выше последнего «Мессершмитта» из правой шестерки, все еще продолжавшей следовать на восток. Шестерка летела гуськом, расположившись лестницей, то есть каждый следующий самолет имел некоторое превышение над предыдущим. Полковник подобным же образом пристроился седьмым и с удивлением заметил, что немцы совершенно равнодушны к его присутствию. Двинув рычаг форсажа мотора, нагнал летевшего в хвосте немца и со стометровой дистанции открыл по нему прицельный огонь.
Немец даже не обернулся, и это было так похоже на пренебрежение, что полковник, разозлившись, сократил дистанцию еще на полсотни метров и зачастил по нему короткими очередями.
Немец, однако, продолжал лететь, как ни в чем не бывало, и никто из вражеской шестерки, как видно, не беспокоился. Эта спесь врага подлила масла в огонь, клокотавший в груди Стефановского. Полковник вне себя от ярости ринулся вперед, и рев мотора, слившись с беспрерывным рокотом длинных пулеметных очередей, превратился в сплошной вой. Полковник едва успел отжать ручку и отвернуть влево, чтобы не столкнуться с закувыркавшимся в последнем своем полете немцем. Пикируя и то и дело оглядываясь назад, чтобы не дать зайти себе в хвост, полковник вдруг заметил, что задняя полусфера просматривается настолько плохо, что он даже потерял из виду пятерку «Мессеров».
Он вышел из пике и развернулся в сторону своего аэродрома. Когда он обдумывал проведенный бой, у него мелькнула догадка, объяснившая странное поведение «Мессеров», их безразличие к его атакам. Испытывая еще задолго до войны привезенный из Испании «Ме-109», он обратил внимание на плохой обзор назад, но тогда не придал этому особого значения. Теперь он понял, что немцы, попросту говоря, его не видели, и подумал, что наши летчики тоже могут попасть в подобные истории, так как обзор назад и с наших истребителей не был особенно хорошим.