Подлетая к аэродрому, полковник вспомнил, что ему придется давать объяснения начальству, которое запретило ему лично участвовать в боях, но тут его внимание было привлечено самолетами, вернувшимися из боя и находившимися уже на своих стоянках. Он снизился, сделал круг и сверху сосчитал число машин. Две «Чайки» и один «МИГ» не вернулись из боя. Полковник сбавил газ и пошел на посадку.
Второй бой, натолкнувший полковника Стефановского на новые выводы, произошел недели через две.
Его части, отражая налет немецких бомбардировщиков на охраняемый объект, так горячо дрались, что полковник в последнюю минуту не вытерпел и взмыл в небо. Поднявшись, он вдруг увидел, как один «Дорнье-215» вынырнул из общей свалки и кинулся в сторону, надеясь, видимо, незамеченным пробраться к цели.
Кто бы мог устоять от искушения ринуться на врага? Полковник упал на «Дорнье» сверху, и от его, полковника, пулеметов протянулись длинные сверкающие нити огненных струй, точно связавшие один самолет с другим. Немец бросился в сторону и сделал поворот, чтобы спастись бегством. Но «МИГ» не отставал. Полковник целился туда, где находились люди, бензобаки, моторы, трубопроводы. Трассы пронзали корпус, крылья вражеской машины и гасли в них, как спички, опущенные в воду. Неожиданно полковник заметил, что ему здорово мешает немец-стрелок. Ответные трассы его пуль проносились уже совсем близко. Тогда Стефановский, прицелившись в стрелка, нажал гашетку и, увидев, как вражеский пулемет, подняв ствол кверху, умолк, понял, что стрелок убит.
Стефановский снова перенес огонь на моторы, поливая свинцом то один, то другой… Но самолет, снижаясь, чтобы уберечься от атак снизу, продолжал уходить. Полковник подумал, что если бы его пулеметы имели более крупный калибр или вместо них стояли бы пушки, то немец давно бы лежал в лесу.
Увлеченный преследованием, Стефановский лишь случайно заметил, что бензина у него осталось мало, и решил, что пора кончать, надо сбивать немца во что бы то ни стало.
Полковник проскочил вперед, развернулся и, стреляя из пулеметов, пошел в лобовую атаку, надеясь убить летчика и свалить самолет. С огромной скоростью машины неслись навстречу друг другу. У немца оставался один выход: уйти вниз. Он и попытался это сделать, но не рассчитал и, задев за дерево крылом, рухнул на землю.
Когда несколько дней спустя Стефановского вызвали на совещание в Москву и ему предоставили слово, чтобы высказать свое мнение о новых истребителях, он сказал, что на них нужно улучшить обзор и усилить их огневую мощь.
— У немцев фонарь летчика ведь так же устроен! — подал кто-то реплику.
— Вот и надо их опередить, — ответил летчик-испытатель и рассказал про два боя, врезавшиеся в память.