Супрун взобрался на вышку, чтобы передавать своему товарищу нужные команды по радио; хорошо зная английский язык, Федор Супрун иногда выполнял обязанности переводчика.
Виновника возникших споров — Кочеткова — волновало лишь одно: взлетно-посадочная бетонная дорожка была значительно уже, чем такие же дорожки на наших аэродромах. Летчик боялся, что при разбеге он съедет с нее в траву.
Он внимательно осмотрелся и услышал в наушниках голос Супруна:
— Можно взлетать!
Он разбежался по линейке, оторвался от нее и снова услышал знакомый, говоривший по-русски, голос:
— Взлет отлично!
Посадка тоже прекрасно удалась, и наушники радостно вздохнули:
— Бутылка виски твоя!
В тот же день Кочетков сделал еще несколько тренировочных полетов, после чего все отправились отметить свой выигрыш или проигрыш в одно популярное, недалеко находившееся, заведение.
На другой, а затем и в последующие дни Кочетков продолжал полеты. Они уже имели испытательный характер и все время усложнялись.