Свободное время наши летчики нередко проводили у Ниагарского водопада, находившегося всего лишь в нескольких милях от завода. Сотни раз описанное, воспетое, сфотографированное и нарисованное, это чудо природы все же продолжало привлекать к себе бесчисленные полчища экскурсантов.
Ниагарский водопад оказал однажды Кочеткову, так сказать, личную услугу.
Летчик, как-то раз отлетев от аэродрома, попал в туман. Блуждать над незнакомой территорией вовсе не входило в расчеты Кочеткова. Пристально осмотрев окружающую местность, он издали увидел Ниагару. У него сразу отлегло от сердца. Это было равносильно тому, если бы он увидел собственный аэродром, находившийся по другую сторону от водопада. Летчик повернул машину и через несколько минут благополучно сел.
Время летело незаметно, работа двигалась споро, испытания приближались к концу. Кочеткову предстояло еще проверить истребитель на штопор при разных вариантах центровки. С каждым новым полетом центровку делали все более задней, и выходить из штопора становилось труднее. Однако очень важно было установить предел, чтобы знать, как можно и как нельзя загружать машину. С предельной задней центровкой Кочетков однажды поднялся в воздух. Он привычно ввел машину в штопор, и она заштопорила энергичнее обыкновенного. Когда наступило время, летчик двинул рули на вывод, но машина продолжала вести себя так, как будто это ее не касалось. После пяти витков он повторил попытку, потом дал газ мотору. Ничего не получалось. Самолет кружился в плоском штопоре, медленно снижаясь и быстро описывая крыльями круги. Летчик взглянул на высотомер: до земли оставалось всего четыре тысячи футов. Ждать больше не имело смысла, так как самолет с таким вариантом центровки из штопора не выходил, и Кочетков стал действовать точно и быстро, несмотря на то, что ему предстоял первый прыжок в жизни.
Он рванул аварийную рукоятку, и дверца кабины с шумом отлетела в сторону. От другого движения, металлически щелкнув, раскрылся замок привязных ремней. Двумя взмахами руки летчик выключил зажигание и перекрыл бензобаки. Теперь можно было вылезать на крыло. Едва высунувшись из кабины, Кочетков увидел стабилизатор и вспомнил, что очень важно не задеть за него после отделения от самолета.
Улучшив момент, летчик оттолкнулся и секунду спустя дернул парашютное кольцо.
Плавно опускаясь и разыскивая глазами место падения машины, удивился, увидев внизу большой костер. Им ведь были приняты все меры, и самолет не должен был загореться.
В ту же минуту Кочетков заметил, что его несет на густую паутину высоковольтных проводов. Летчик подтянул стропы и быстро достиг земли, мягко шлепнувшись на болотистой поляне.
Сложив парашют, Кочетков вскинул его на плечо и двинулся к шоссе. Первый попавшийся на машине американец любезно согласился отвезти его к месту падения самолета. Последний, как оказалось, упал очень удачно — в шестистах футах от одной индейской фермы, не причинив никому никакого вреда. Недалеко в поле действительно горел большой костер, — это жгли мусор.
Через несколько минут примчалась полицейская машина, и полисмен был потрясен, увидев в центре Соединенных Штатов советского офицера, спустившегося на парашюте.