Человека запирают в голубой шар, винтами прижимают дверь так, чтобы сквозь резиновые прокладки не просочился ни один глоток воздуха снаружи, а потом начинают выкачивать воздух изнутри.
Так можно подняться в стратосферу, ни на вершок не отделившись от земли, — барокамера не только не имеет подъемной силы, но наглухо привинчена к полу.
Согнувшись пополам, Супрун выходит наружу. Только здесь он может выпрямиться во весь свой большой рост, вздохнуть широченной грудью.
Он благодарит врачей: они здорово подняли его «потолок» правильной методикой тренировки.
Теперь не тренировка, — погода держит его. По телефону он ругается с метеорологами:
— Завтра будет так же «ясно», как вчера?
Позавчера синоптики обещали: «ясно». И почти весь следующий день был хмурым. Сильный ветер быстро гнал стада облаков. Крупный косой дождь время от времени барабанил по дощатым стенам ангара, прибивал пыль и траву. Солнце показалось лишь затем, чтобы не надолго сделать тени самолетов уродливо длинными и скрыться за черными зубцами высоких деревьев.
— Ну, когда, наконец, погоду дадите? — Супрун пытается вырвать у синоптиков что-нибудь утешительное. — Опять, небось, скажете «завтра». Так и знал… Завтра! Неужели кончатся ваши циклоны? — смеется он. — Ладно, пророки, посмотрим…
Резкий ветер всю ночь гремел по крышам. Под утро прошел небольшой дождь.
Первые лучи солнца скользнули по асфальту и будто зажгли его. Тихий ветерок еле шевелил изумрудную траву. Еще не просохшие на ней дождевые капли сверкали на солнце, как алмазы. Небо было чистым, и самый острый взор не мог бы увидеть на нем ни малейшего намека на облачко.