«Завтра» оказалось летным днем такого высокого качества, точно сами синоптики всю ночь не спали, чистили и скребли небо, готовя его для Супруна, чаша терпения которого переполнилась.
Это был полет на высоту, на самую большую высоту, на которую был способен подняться самолет, чтобы там, в самых трудных условиях, испытать новинку: автоматический кислородный прибор.
…Супрун взлетел, и все видели, как его короткая и тупоносая машина глотала пространство, быстро и упрямо поднималась к небу, похожему на расплавленное серебро.
Самолет уменьшился до размеров стрекозы, затем стал величиной с муху и наконец исчез из виду, растаяв в лучистом пространстве.
С земли можно было видеть лишь белый причудливый росчерк на небесном голубом экране. Это была инверсия — след разреженных паров, тянувшихся за самолетом.
Судя по прошедшему времени, самолет был уже на «потолке» и скоро должен был начать снижение.
Так оно и было. Однако опытное ухо могло уловить, что спуск проходит по какой-то странной траектории.
Жужжание становилось то высокого тона — тягучим и пронзительным, то медленно и не надолго замирало, как сирена воздушной тревоги, чтобы тут же возникнуть с новой силой.
Было ясно: самолет то круто пикирует, то его спуск становится пологим, а это совершенно не предусматривалось заданием. Гул становился все более явственным. На фоне неба появилась точка, она выросла в муху, в стрекозу и оформилась в крошечный, неуверенно снижающийся самолет.
Машина, действительно, чрезвычайно нелепо вела себя. Можно было подумать, что ею управляет либо пьяный, либо человек, которого впервые подняли в воздух и покинули там на произвол судьбы.