Он развернулся и минут сорок летел напрямик под сверкающим солнцем, а тень самолета неслась за ними вдогонку, ныряя в волнах облачного океана.
— Теперь вниз, — с сожалением вздохнули наушники, и через минуту серая рвань облаков снова поглотила машину.
Спуск оказался более долгим, чем подъем. В голову лезли неприятные мысли о том, как летчики, пробивая при спуске облака, напарывались на фабричные трубы, колокольни и что что из этого получалось.
Земля показалась внезапно. До нее было метров триста. Они увидели большую деревню. За ней — длинный луг, который, собственно говоря, они и искали.
Летчик-испытатель взял управление в свои руки, снизился и, едва не задевая за печные трубы, из которых весело валил дым, сделал несколько кругов над деревней. Он внимательно просмотрел все подъезды к ней, свернул к лугу, несколько раз прошелся над ним из конца в конец, убрал вдруг газ и сел между двумя занесенными снегом стогами сена. К машине скользила на лыжах радостная ватага деревенских ребятишек. За ними степенно шагали представители местных властей, с которыми летчики обстоятельно поговорили.
Надо было торопиться домой, они здорово продрогли, хотелось есть и погреться.
Летчик взлетел и на бреющем полете повел машину на свою базу. День был пасмурный, над ними было серое, мрачное небо.
Холопцев сокращал путь, пробираясь в стороне от большой воздушной дороги, а Ковалев про себя завидовал его мастерству ориентировки. Под самолетом мелькали леса, озера, поляны, мосты, редкие деревушки. Неожиданно высочил большой мост и водонапорная башня, за которой был школьный аэродром.
Несколько минут спустя они сидели в натопленной столовой, растирали озябшие руки и пили горячий какао.