Аня не отставала от них, хотя ей было нелегко. Все ее быстро полюбили за веселость, настойчивость в труде, за верность дружбе.
Ее прозвали «Ангел двадцати пяти чертей».
Аня скучала по брату. Степан — по ней. Аэродром, где он служил, был недалеко, но если оттуда добираться сухопутными дорогами, нужно было затратить несколько часов. А по воздуху, напрямую, — несколько минут.
Аня сердилась, неужели брат не может навещать ее чаще? И он стал появляться чаще, используя воздушный путь. В те минуты, когда горнист дул во всю мощь своих легких в трубу, силясь прервать послеобеденный сон курсантов, из-за леса показывался небольшой биплан.
Строгий рокот его мотора мгновенно вызывал наружу всех, кто был в палатках. Все знали: Степан прилетел навестить сестру.
Биплан делал круг над лагерем, потом медленно и плавно, как в кино, когда показывают фильм с ускоренной киносъемкой, переворачивался вверх колесами и в таком положении описывал еще один круг.
Вися вниз головой на ремнях, Степан, зная, что в толпе курсантов находится сестра, радостно махал ей платком. Он снижался при этом настолько, что сотни напряженно следивших за ним глаз невольно расширялись от опасения за судьбу летчика.
Но машина, специально построенная для воздушной акробатики, была в надежных руках большого мастера. Степан поднимался вверх. На очень малой высоте он в бурном темпе проделывал целую серию фигур, безотрывно следовавших одна за другой. Потом он повторял все эти фигуры плавно и медленно.
Степан походил на того доброго фокусника, который сперва делает головоломные фокусы, а потом, чтобы публика не мучилась в догадках, показывает, как он их делает.
В заключение он снова поднимал колеса к небу, пикировал головой вниз, делал горку, переворачивался и исчезал за лесом, не слыша бурных аплодисментов с земли, не видя взлетавших в воздух пилоток.