— Ну и братец! — восхищенно говорили Ане друзья, и глаза ее, большие, ясные глаза, радостно сияли.
По субботам курсантов отпускали домой. Аня выходила на шоссе. Шоферы курсировавших здесь военных машин издали узнавали ее стройную фигуру в синем комбинезоне, шлеме и поднятых на лоб очках. Они брали ее в машину и мчали к брату. У него в доме Аня была полной хозяйкой. Она готовила ужин, покупала вино, накрывала стол. Вечером собирались друзья с подругами. Безостановочно крутился патефон. Звонкий смех одобрял удачные остроты. Летчики рассказывали были и небылицы. Передавали чужие «летно-охотничьи» басни, трунили над авиа-Мюнхгаузенами и проезжались иногда по адресу «авиадевиц».
Степан был в центре внимания, и сестра слегка ревновала его. Она теребила серебристый треугольник с цифрой «15», подвешенный к парашютному значку. Брат замечал это и добродушно подзадоривал сестру.
— Что толку прыгать просто так? Вот затяжным прыжкам вас не учат. А они бывают всего нужней. — И он рассказывал, как у его друга Пети в воздухе развалился самолет, и не сделай этот летчик затяжки перед тем, как раскрыть парашют, его бы убило падавшими кусками машины.
— Наши ребята все умеют делать затяжки, — заканчивал Степан.
Сестра надувала губы и уходила танцевать, обрывая разговор.
На другой день она возвращалась в лагерь. Еще через день она уже скучала по брату, а на следующий появлялся знакомый биплан, а иногда два-три. Степан приводил с собой приятелей, Евсеева и Премана, и в воздухе устраивался небольшой воздушный парад с «художественной частью».
Аня работала над затяжным прыжком. Брат ничего об этом не знал, — ему готовился сюрприз.
В один из дней крохотная темная фигурка отделилась от самолета. Скорость ее быстро росла, и когда внизу отсчитали восемь секунд, над фигуркой взметнулся большой пестрый зонт, бережно опустивший девушку на землю.
Инструктор поздравил девушку с успешным окончанием парашютно-инструкторской программы.