— А еж куда девался? — удивился летчик.
Штурман тут делает скорбное лицо, кивает на отверстие для прицела Герца и художественно трепыхает ладошками.
— Нет, — говорит, — Филька, в свободный полет ушел, в дырку вылетел.
Летчик, конечно, горячится. Как да почему еж в прицельное отверстие попал, зачем допустили и т. д.
Здесь штурман протягивает ему блокнотный листок.
— Читай, — говорит, — вслух.
Я слово в слово не повторю вам, как там было написано, но по сути дела говоря, инженер наш приказал выставить ежа за борт. Дескать, кислородных масок для ежей пока еще не придумали. Филька от нехватки воздуха все равно подохнет, а бегая по кораблю, заберется куда-нибудь в проводку управления и натворит нам неприятностей.
— Жаль! — сказал наш техник. — Хороший был еж, забавный.
— Да, — подтвердил Бряндинский, — славный был еж. Выдающийся! Кто еще из верей или птиц поднимался на такую высоту, да еще на новейшем бомбардировщике? Это был еж-рекордсмен!
— Вот видишь теперь, Иван Палыч, за кем из зверей высотный рекорд. Других данных в научной литературе не зафиксировано. Ну, а дальше так было дело. Мы, значит, грустные от понесенной потери, едем домой, спрашиваем летчика, сможет ли он сидеть нормально…