Доехали мы до аэродрома. Палки на самолете уже крутятся, занимаем места и взлетаем.
Все у нас в полном порядке.
Набираем высоту, по инструкции надеваем кислородные маски. Смотрим наземь, за мишенью следим, — у нас опыты с новыми бомбами были, — а с восьми тысяч видно далеко. Кругом красиво, короче говоря, южная природа!
Я даже немного замечтался. Вдруг в наушниках слышу сильный крик. Обернулся — вижу, Стефановский на своем сиденье пляшет, как на рессорах. Он к нам оборачивается лицом, но что на нем написано — неизвестно: все мы в масках и друг на друга так похожи, что родная мать не узнает.
К летчику на помощь инженер бежит, а управление машиной берет второй летчик, Лацко.
Инженер стаскивает с летчика меховой сапог, дергает застежку «молния» на его штанине, копошится в глубине ее, потом с помощью плоскогубцев вытаскивает Фильку. Ежа! Нашего любимца!
Ёж побегал по машине, закачался, как пьяный, ослаб, видно, на такой высоте, и юркнул в штурманскую к Бряндинскому.
Инженер Жарков что-то быстро написал в блокноте, выдернул листок и отправил его пневмопочтой вслед за ежом штурману.
Стефановский тем временем оделся и снова взялся за баранку. Задание мы выполнили и через полтора часа приземлились.
Все были налицо, только Фильки, ежа, нет.