Самолет, неизвестно почему, проявлял склонность самовольно загораться в воздухе в то время, когда летчик делал фигурные полеты.
Из-под мотора вдруг выскакивало пламя, быстро облизывало всю машину и так же внезапно с поворотом машины исчезало. К счастью, из-за этих причуд пока еще несчастных случаев не было.
Выяснить причины этих, мягко выражаясь, капризов поручили Супруну. Он долго и дотошно выпытывал у летчика Авдеева все, что тот знал об этой машине.
Супрун, получив задание, взлетел. Он забрался довольно высоко, так как в испытательных полетах запас высоты нередко выручал летчика.
Вот он ринулся вниз, потом взял на себя рули и расписался в небе длинным и непрерывным рядом фигур. Так старый опытный писарь одним росчерком подписывает длиннейшую фамилию.
В том же темпе летчик сделал несколько переворотов через левое, а затем через правое крыло.
Ничего подозрительного в поведении машины не было. Она опять вошла в петлю. Но в верхней точке вертикального круга замерла, и летчик в тот самый момент, когда он повис вниз головой, быстрым иммельманом поставил машину с «головы на ноги».
Следующий иммельман Супрун сделал замедленно, и в то время, когда самолет, летевший вверх колесами, стал переходить в обычный горизонтальный полет, его, точно брызнувшей струей, охватило тут же исчезнувшим пламенем.
Супруна осенила мысль. Он снова перевернулся на спину и, летя вниз головой, стал медленно менять наклон носа машины.
Еще раз ударило пламя, и хотя летчик-испытатель тут же перевернулся головой вверх, огонь не пропал, а, наоборот, стал распространяться, захватывая все новые части машины.