Все бросились к машинам. Люди не верили своим глазам. Они щупали шелковые ленты. Ни одна из них не порвалась.
Летчики отвязали ленты и снова сомкнутым строем пошли в воздух.
Стефановский кивнул, и вся пятерка рассыпалась в стороны, как искры из-под молота кузнеца.
Летчики разразились целыми каскадами фигур. Они делали бочки, быстрые и замедленные, кувыркались в штопоре, лихо переворачивались с головы на ноги в иммельманах, восходящим штопором ввинчивались в небо и сорвавшимся листом падали вниз. Они сходились и, получив новую команду, становились в круг, завязывая в воздухе то веселую карусель, то воздушный «бой».
Потом они снизились почти до ангарных крыш и проделали такие номера, которые было бы рискованно выполнять и на простой и безобидной учебной машине.
Это был настоящий балет в воздухе, грациозный и стремительный, в котором каждое «па» было отшлифовано до предела, и выполнялось оно со скоростью сотен метров в секунду, а исполнители не видели горевших восхищением глаз своих зрителей.
Когда красная пятерка вторично приземлилась, то, взглянув на присутствующих, летчики-испытатели поняли: они сделали большое дело.
Всем стало ясно, что этот самолет, плод высокой инженерной культуры, требует такого же к себе отношения. Тогда он способен на чудеса.
Но это еще было не все. Летчики-испытатели долго летали на своих истребителях по строевым частям, пропагандируя и передавая свое искусство.
Покорив сердца многих летчиков, они вернулись домой в начале августа.