Новый самолет-истребитель не завоевал еще всеобщего доверия. Он был короткий, тупоносый, и вид у него был сердитый и драчливый. Летал он по горизонтали в полтора раза быстрее своих предшественников и значительно скорее их набирал высоту. Зато управлять им было значительно труднее. Ловкий, увертливый и в то же время очень строгий, он серьезно наказывал за те ошибки, за которые другие машины прощали. И когда из-за неумелого обращения с ним произошло несколько аварий, его стали бояться еще больше.
Но самолет, — Стефановский и Супрун знали это на своей практике, — не имел себе равных. То, о чем еще только мечтали зарубежные летчики, наши уже получили. Поэтому надо было возможно быстрей преодолеть боязнь летчиков к этой машине, превратить боязнь в любовь, а любовь — в страсть. Но как? Личным примером! Показом! Над этим-то и трудились летчики-испытатели.
Вся пятерка каждый день тренировалась, а после полетов тщательно разбирала их. Летчики уже многое выжали из этих машин, но знали, что можно было взять еще большее. Об этом и велись разговоры на послеполетных разборах.
Наступил судный день. На испытательный аэродром из строевых частей съехались сотни опытных летчиков. Это были командиры полков, эскадрилий, звеньев.
Они подробно ознакомились с машиной в заводских цехах. Теперь они собирались посмотреть ее в воздухе.
Они обступили пятерку и с удивлением увидели, что летчики зачем-то связывают крылья пяти машин ярко-красными шелковыми лентами. Когда все пять оказались связанными, Стефановский подал знак.
Пять красных машин после короткого разбега взмыли в воздух.
Большими кругами они набирали высоту и шли, так тесно прижавшись одна к другой, что казалось, летчики могут при желании прикурить друг у друга.
С большой высоты они ринулись в отвесное пике. У самой земли вышли из него. Перешли на бреющий полет и, сотрясая воздух, с бешеной скоростью промчались над головами зрителей. У самой границы аэродрома пятерка вертикально взметнулась ввысь, потом снова вошла в пике и сделала затем одну за другой несколько петель.
Потом машины легли в глубокий вираж, сделали еще несколько разных фигур, выпустили шасси и немного погодя застыли у «Т».