Входит Зейдлиц. Он бледен. Подает Родзянко телеграмму.
Зейдлиц. Телеграмма от Верховного — адмирала Колчака…
Родзянко читает телеграмму и тяжело оседает на кресло.
Мадам Буткевич. Генерал, что с вами? Глотните, и вам станет лучше. (Берет телеграмму, читает вслух.) «Командующим Северо-Западной армией назначаю генерала от инфантерии Юденича»… Генерал, это ваша отставка?
Родзянко молча кивает головой. Зейдлиц молча, интимно-сочувственно гладит Родзянко по плечу. Снова панихидное пение из полевого госпиталя. Люди сидят мрачные, неподвижные.
Мадам Буткевич. Пошлите кого-нибудь, чтобы эти идиоты замолчали наконец… Нет сил…
Эгар. Милостивые государыни и милостивые государи! Я отдаю дань потрясенным чувствам, эмоциям, но я хотел бы узнать, наконец, о делах, которые нужно продолжать.
Мадам Буткевич. Генерал, да, да, скажите, что нужно делать… Поль, вы всегда спокойны… Надо что-то делать, господа. Взят муж, неизвестно, что с ним… Остаюсь я и дочь… И мы будем действовать… Борьба продолжается… Вот этими ногтями я выцарапаю глаза большевикам. Борьба продолжается… сегодня и завтра, на годы… Генерал, диктуйте…
Входит Жабоедов.
Жабоедов. Ваше превосходительство, ваше приказание сполнено… Всыпал… Лежит, не встает…