— Идите сюда! — кричали мы Лацаро, который остановился на порядочном расстоянии от нас. — Посмотрите, у Гаме совсем не оспа.
Лацаро успокоился и позвал обратно своих подданных. Мы начали переезжать на остров.
Против меня сидел «медик» племени. Он оказался прекрасным гребцом. Под его сильным ударом сломалось одно весло. Чтобы сделать новое весло, потребовалось довольно много времени. У индейцев были каменные топоры и зубила из зубов животных. Индейцы жили еще в каменном веке и, кроме золота, металлов не знали. Вместо рубанка и напильника они употребляли речной песок; которым шлифовали свои орудия.
На острове индейцы быстро построили нам шалаш, развели огонь, и мы приготовили себе ужин. Индейцы были так мирно настроены, что заночевали у огня.
Четыре дня мы отдыхали, подкормились и подлечили ноги, успевшие покрыться новой кожей. Время от времени Лацаро приходил к нам и расспрашивал о наших подарках, о величине зеркал и о цвете бус. Мы не хотели просить его дать нам людей, которые доставили бы наши вещи сюда, боясь вызвать у него подозрения. И вот, однажды, он сам пришел к нам с таким предложением.
— Вы получите большой челнок и восемь гребцов во главе с «медиком», — сказал Лацаро.
— Блестящая мысль! — воскликнул я.
На пятый день мы тронулись в путь.
Путь наш на Борью был пройден довольно скоро. Ночью, располагаясь на ночлег, мы по-очереди держали охрану. Мы не боялись нападения со стороны хуамбисас или других индейцев, — мы опасались, что нашим временным союзникам может придти в голову — исчезнуть. Но они крепко спали, и с востока слышался только шум Понго.
Когда мы причалили к Борье и перед нашими спутниками открылся наш лагерь с его обитателями, «медик» отошел от нас шагов на 20 и опустился на землю, повернувшись спиной к нам. То же самое сделали все индейцы. «Медик» запел печальную песню, его спутники повторяли каждое его движение и хором вторили ему. Над Марасион понеслось грустное похоронное пение. Никто из индейцев не произнес ни одного слова, после того как они увидали наше снаряжение. Казалось, они остолбенели при виде большого числа белых и большого багажа, как-будто они поняли ясно свою глупость, что так легко доверились неизвестным белым. Нельзя было найти другого объяснения их вою. А они продолжали свои жалобы и как будто не хотели их кончить, а мы не хотели их прерывать.