Долго раздумывать не приходилось. Не надевая лыж, держа их в руках Ярцев осторожно прокрался к окну. Да, оба офицера склонились над картой… ага, вот и дверь… но, все надо сделать мгновенно!
Двери с грохотом распахнулись. Офицеры обернулись и окаменели. Прямо на них смотрело дуло маузера. Спокойный, чуть вибрирующий голос пленного летчика произнес на чистом финском языке:
— Руки вверх, господа фашисты! Иначе обоих перестреляю! И два шага назад!
С удовольствием Ярцев увидел, что офицеры послушно подняли руки и отступили от стола.
— Да, и пожалуйста, без фокусов. Я, знаете ли, ворошиловский стрелок, — сказал он, забирая со стола карту с множеством пометок красным карандашом. — А теперь оставайтесь, господа фашисты, мне никогда!
Он выпрыгнул за дверь. Карта была уже у него за пазухой. Через несколько секунд он уже мчался на лыжах вниз по склону. Сзади раздались выстрелы. Ярцев быстро оглянулся: наверху мигали желтые вспышки.
— Ну, это можете сколько угодно, — улыбнулся он. — Стреляйте, меня вы все равно не видите!
Снег весело поскрипывал под лыжами. Ярцев бежал на восток, на восток…
* * *
…Один из бойцов, лежа в передовом дозоре, услышал странные звуки. Как будто кто-то, ничуть не прячась, бежал на лыжах — и прямо сюда, с вражеской стороны. Красноармеец прислушался еще, посмотрел вперед. В темноте ничего не было видно. Но теперь уже стал ясно слышен скрип лыж.