Два дня бешеной работы потребовалось для того, чтобы берега трещины прочно спаялись монолитной ледяной перемычкой. Половина дела была сделана: правая лыжа прочно стала на перемычку. Из-под крыла убрана безобразная глыба льда – надобность в ней миновала. Теперь осталась не менее трудная часть задачи – развернуть самолёт влево и передвинуть его вперёд так точно, чтобы костыль прошёл по перемычке и машина не оставила бы свой хвост в предательской трещине. И здесь Бесфамильный показал своё высокое мастерство. Умело пользуясь то правыми, то левыми моторами, он, правда не без труда, но всё же благополучно развернул самолёт и провёл его по перемычке через трещину.
– Как по ниточке! – восхищённо заметил Шевченко, когда остановилась отрулившая в сторону машина. Ему предстояло проделать не менее рискованный эксперимент – перегнать по этой же перемычке свой "ястребок" на левую сторону трещины. И лётчик с честью вышел из тяжёлого испытания.
Теперь волнения остались позади. Стоящие на краю трещины люди, как дети, радовались благополучному концу своей героической работы. Да, теперь главное сделано, самолёт спасён, без посторонней помощи они с честью вернутся из своей опасной экспедиции! Эта мысль наполняла их гордостью.
Дав улечься вполне естественному волнению, Бесфамильный предложил всем собраться в кабине "второй раз рождённого "Г-2".
– Сегодня – девятнадцатое мая, – начал он, когда все собрались, – нам дорог каждый день. Не сегодня-завтра вскроется бухта Тихая, и нам некуда будет садиться. Нам нужно ещё раз напрячь все силы, товарищи, чтобы вырваться из этой ловушки. Нам надо построить аэродром. Шевченко доложит свои соображения.
Все взгляды устремились на лётчика. Он встал со своего уютного кресла и, опираясь ладонью о столик, рассказал о результатах своих разведок.
– Невдалеке от нас есть несколько подходящих льдин. Они отделены от самолётов невысоким ледяным барьером шириной всего восемьдесят метров. Дальше идёт занесённая снегом ровная площадка длиной, примерно, сто пятьдесят – двести метров. Потом – опять тридцатипятиметровый барьер, увенчанный вон тем красивым айсбергом, – Шевченко показал рукой в сторону видневшейся невдалеке ледяной горы. – Площадку за айсбергом я не измерял. Мы с Бесфамильным прикинули на глаз и думаем, что для подъёма тяжёлой машины хватит. Ведь так, товарищ командир?
Бесфамильный утвердительно кивнул головой.
– Значит, опять ледово-горные работы?
– Да тебе-то, Слабогрудов, чего беспокоиться? У тебя опыт есть, – ответил на вопрос радиста Егоров.