– Оставить. Сегодня мы будем ночевать в домах…
В общем, задача – максимально облегчить самолёты – была выполнена. Даже Бахметьев и Байер взяли с собою только самые ценные приборы, показания которых можно расшифровать лишь в научном бюро Беляйкина. Остальные приборы они установили на льду полюса. Смонтированные с автоматической рацией, также оставляемой на полюсе, они могли регулярно давать в эфир свои показания в течение года. Конечно если штормы раньше не превратят их в груду обломков…
***
Взлёт был самым поразительным зрелищем, которое когда-либо приходилось видеть единственному зрителю этого "цирка" – Шевченко. И видавший виды лётчик был потрясён искусством и храбростью Бесфамильного, ухитрившегося провести взлёт почти по геометрической прямой.
Гигантская птица мчалась по узкой площадке, ограниченной высокими льдинами.
"Незначительная ошибка и – гроб!.." пронеслось в мозгу Шевченко.
Но нет! Этого не может быть. Бесфамильный так же точен в своей работе, как точны его расчёты. Секунда, две – и Шевченко видит, как максимально облегчённую машину принял в свои объятия встречный ветер. После рекордно короткого разбега "Г-2" взмыл ввысь…
Быстро набирая высоту, Бесфамильный пошёл на круг. Прощальный круг над полюсом, где проведено тридцать дней – месяц напряжённой работы и ежеминутной угрозы неожиданных опасностей!
Сделав круг, "Г-2" взял направление на юг, неуклюже переваливаясь с крыла на крыло. Это был знак: "У меня всё в порядке, поднимайся".
– Пора, – сказал сам себе Шевченко, закрывая верхнюю крышку своего лимузина. Для его крохотной по сравнению с "Г-2" машины взлёт был менее сложным, но человеку непосвящённому он показался бы верхом лётного искусства.