К счастью, туман не рассеивался. Взлететь было просто невозможно. Блинов решил воспользоваться этим и отдохнуть. Он надеялся, что за несколько часов сна туман рассеется и он сумеет вылететь.
Повинуясь приказанию командира звена, весь экипаж отправился отдыхать. Дежурить у самолётов остался Курочкин. Он видел, как нехотя, лениво туман уходил на юг. Когда блеснули первые лучи солнца, освобождённого от грязно-серого покрова, штурман решил, что пора готовить самолёты, и бросился к домику.
– Вставай, вставай! – кричал он, барабаня в дверь комнаты Бирюковой. – Ясно, погода хорошая!
– Сейчас, Курочкин, не ломись только.
Через несколько минут они оба были на берегу, у своих самолётов. Вскоре сюда собрались все участники перелёта. Последним явился Грохотов. Вид у него был невыносимо скучный.
Пока мотористы и инженер проверяли моторы обоих самолётов, Блинов по радио разговаривал с начальником экспедиции. Беляйкин разрешил вылететь немедленно, не дожидаясь Бесфамильного.
Обрадованный лётчик торопил инженера, но тот, мало обращая внимания на его просьбы, продолжал упорно копаться в моторе самолёта "П-6".
Немало прошло времени, прежде чем инженер подошёл к Блинову и, предупредив, что состояние мотора "П-6" внушает ему серьёзные опасения, предложил отложить полёт.
– Мотор трясёт, – сказал он. – Его необходимо тщательно проверить. Может быть, придётся даже заменить.
– Никакой оттяжки, – категорически заявил Блинов. – Нам дорога каждая минута хорошей погоды.