Солнца не видно, ориентироваться не по чему, почувствовавшие приближение полюса компасы давно не работают. Определить место посадки можно было только по времени. Сидя за штурвалом своей машины, лётчик высчитывал:
– От базы до полюса – два с половиной часа полёта. До вынужденной посадки летели полтора часа. Значит, через час под нами должен быть полюс…
Ровно через час Блинов заметил слева от курса коническую возвышенность, издали напоминавшую сахарную голову.
– Стоп! – крикнул он Ане. – Не земля ли это?
Аня сбавила обороты моторов, и Блинов повёл самолёт к замеченной возвышенности.
Зрение не обмануло опытного лётчика. Действительно, под ними был небольшой островок, покрытый остроконечными горами. Островок окружали ровные ледяные поля. Выбрав место, защищённое от ветра высокими горами, Блинов повёл свой самолёт вниз. На высоте пятисот метров он пошёл на круг и приказал Ане:
– Организуй, Бирюкова, прыжки с парашютом. Пусть прыгнут двое для подготовки аэродрома. С моторами я справлюсь сам.
Аня молча вышла из рубки и взглянула на расположившихся в пассажирской кабине людей. Все уже поняли решение командира и с выражением готовности смотрели на Аню. Один Грохотов даже взглядом не встретил её. Он сидел в кресле, уронив голову на руки. Бирюкова направилась к нему.
– Надевайте парашют, товарищ Грохотов, – холодно приказала она.
Метеоролог вздрогнул и, еле сдерживая готовые хлынуть слёзы, стал сбивчиво отказываться: