Ледокол "Иосиф Сталин" шёл полным ходом. Ветер свежел. Начиналась качка. И, как ни странно, её первыми жертвами стали глава экспедиции Беляйкин и лётчик Бесфамильный. Оба позеленели, увяли, но пытались делать вид, что "всё в порядке". Однако, чем больше усиливалась качка, тем чаще выбегали они из своих кают: их рвало.
– Чёрт знает что такое! – возмущался Бесфамильный. – Кажется, немало мне приходилось летать за свою жизнь, в каких только переделках я ни был. Бывало по двести метров вверх и вниз бросало, и никогда ничего подобного не случалось. А тут вот – на тебе!..
Тяжело приходилось и Беляйкину. Но ветер, как назло, крепчал и качка усиливалась. Ледокол бросало не меньше чем на 45°. По совету врача экспедиции, Беляйкина и Бесфамильного уложили в постели.
Вскоре морской болезнью заболело ещё несколько участников экспедиции, но большинство хорошо переносило качку. Чтобы как-нибудь убить время, радист Слабогрудов придумал игру: банки катать. Банки с консервами укладывались у стены. Как только ледокол накренялся, банки с грохотом катились через всю каюту. Чья скорее стукалась о противоположную стенку – тот и выигрывал.
Несмотря на несложность, игра увлекала и становилась азартной. Играли на папиросы.
Качка прекратилась только к вечеру второго дня. Беляйкин и Бесфамильный вылезли из своих кают, но ужинать не стали.
За первые же дни пути участники экспедиции успели ближе познакомиться друг с другом и даже подружиться. Как это зачастую бывает, многим были даны прозвища. Радиста Слабогрудова называли Чахоточным, штурмана Фунтова – то Фунтиковым, то Килограммовым, а весёлого журналиста Егора Уткина – Жоржем Уткиным, или – короче – Жуткиным.
Радиостанция ледокола непрерывно поддерживала связь с Москвой, бухтой Тихой и ледоколом "Вячеслав Молотов". Почти все успели послать радиограммы своим родным и получить ответы. У лётчика Иванова родных не было. Он послал радиопривет Ане Бирюковой, но ответа не получил…
Чистая вода уступила место мелкому битому льду, а его сменили тяжёлые, толстые льдины. Но мощный ледокол, форсируя льды, по-прежнему легко продвигался вперёд.
Дни проходили за днями в утомительном однообразии. Вокруг расстилалась белая пустыня громоздящихся друг на друга льдин, то там, то здесь прерываемая чёрными полосами разводий. Однообразие настолько утомляло, что приуныли даже записные весельчаки, вроде Уткина. Наконец судьба сжалилась над участниками экспедиции и послала им неожиданное развлечение.