– Минутку подождите, - сказала она, продолжая слушать.
Мы молча стояли у окна. Наконец, Вера Александровна повесила трубку.
– Лететь можно. Местами небольшие снежные заряды. Видимость от двух до четырех километров. Но погода ухудшается…
– Разрешите, Отто Юльевич, запускать моторы? – обратился я к начальнику экспедиции.
– Запускайте.
Отдаю распоряжение. Механики спешат к самолетам. Внимательно прислушиваюсь… На самолете Молокова заработал один мотор, второй, третий. Гудят моторы машины Алексеева. У меня же четвертый мотор забастовал – остыла вода, а водомаслогрейка застряла у самолета Мазурука.
Приходится ждать, но время не терпит. Уже девять часов. Решаем послать Головина первым. Пусть выполняет свою роль разведчика и по радио передает нам сведения о погоде.
В одиннадцать часов тридцать минут, когда Головин прошел Вологду, я доложил Отто Юльевичу о готовности машин к полету.
Шмидт поспешил к Самойловой. Получив уже шестую сводку о погоде, она ответила нерешительно:
– Не могу поручиться, что и на вашем пути погода окажется столь же благоприятной, как на пути Головина.