Я сидел за управлением. Бассейн доложил, что все готово, можно лететь. Но в эту минуту проходил большой снежный заряд. Все вокруг было так бело, что видимость почти отсутствовала. Открыв люк фонаря и встав на сиденье, я высунулся из самолета и еще раз простился с Папаниным, Кренкелем, Федоровым и Ширшовым.
Снежный заряд прошел, и самолеты один за другим стали подниматься.
Четыре самолета в воздухе.
Четыре человека на льдине.
Сверху мне хорошо виден весь «городок». В центре ледяного поля стоят основные строения зимовки, вокруг в разных концах – загруженные нарты; это запасные склады продовольствия и оборудования.
Ритмично кружится винт ветряка. На мачтах развеваются по ветру красные советские флаги.
Рапорт
Не успели мы подняться в воздух, как попали в облачность. Я стал пробиваться вверх. На высоте триста метров показалось яркое солнце. Вдалеке слева вынырнул самолет Алексеева, а за ним, еще левее, - Молокова.
– Где же Мазурук?
Бабушкин открыл окна своего фонаря, посмотрел вправо, затем, повернувшись ко мне, знаком показал, что видит самолет Мазурука.